Остановите вертолёт, я слезу Гл.4 Как мы праздновали Новый год

«Чем мужские трусы

отличаются от женских?

— В мужские трусы лезут ногами,

— А в женские трусы лезут руками.

(Из вопросов и ответов

Армянского радио)

Поначалу тогда ещё моя жена пока ещё одевала такие свои лёгенькие, тоненькие, хлопчатобумажненькие беленькие трусики, когда мы ходили к кому-то в гости. А вот лифчик она вообще не носила нигде и никогда просто за ненадобностью её аккуратненьких твёрденьких грудков первого размера, и всегда был шанс подсмотреть кому не лень эти её грудки через вырезы её сарафанчиков, чему она даже не придавала внимания. А с появлением нудистских пляжей, и вовсе function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } позабыла про такой предмет женского туалета.

Ну и пришли мы в гости праздновать встречу Нового года, к паре сформировавшейся в нашей нудистской сауне, из художника-компаньона по бизнесу Сашки Ебатова и по совместительству фаната Ласкового мая, и нашей безбашной столичной первонудистке Светке по прозвищу Пионерка, которая там в сауне своей голой жопой так просто плюхнулась на колени художнику, и сразу этой же своей жопой покорила его сердце.

Ну в прихожей мы избавились от наших зимних одений, и моя Людмилка осталась лишь в одних туфельках, беленьких простеньких хлопчатобумажных трусиках, а поскольку она пришла сразу с работы, то была в деловой своей юбке стрейч, и синей блузочке, заправленной в эту юбочку …

А в зале гремел новейший на то время пятый альбом Сектора Газа, так что ноги, почти у всех, включая и меня просто сами пустились в пляс. А всех то было — одни пацаны, человек десять, — видимо прознав, что праздновать встречу Нового года придут нудистки, друзьям художника со двора стало неодолимо интересно.

Правда жених Светки Пионерки, традиционно с чего-то стал буянить, мотаться, нервничать, бегать аж покуда со Светкой они оба куда-то исчезли. А позже, когда начались медленные танцы-обжиманцы, и ребята, уже приняв по стакану на грудь водки, начали приставать двум оставшимся нудисткам: Оксанке-Пионерке, и конечно же к моей жене Людмилке. Особенно к моей жене Людмилке начал приставать этот рослый и явно нагловатый нахал Вовка, назойливо подсаживаясь к ней за стол и пытаясь мою жену Людмилку спаивать, а во время медляков, настырно вытаскивая Людмилку на танцпол, тесно прижимаясь к ней распластывая её твёрденькие сисечки по своей груди, и также настырно пользуясь полумраком приглушенного света комнаты, опуская руки всё ниже и ниже, и начал даже прижимать к своему паху своими пятернями, уже даже взявшись за булки ягодиц Людмилки под её чёрненькой стрейч юбочкой.

Впрочем прскольку попа моей Людмилки была облачена в белые трусы, то Людмилка пока не придавала этому большого значения, что, впрочем, ещё больше раззадоривало этого нахала Вовку.

Ну Олежик-каратистик, ухлестывавший за Оксанкой-Пионеркой, был дремучимм собственником, и никаких ни ни, насчёт танцев с кеми-то другими и не могло быть и речи, и этой паре тоже пришлось незаметно исчезнуть с праздника, оставив на всех отдуваться, как водится, одной моей жене Людмилке.

Правда в танцах обжиманцах с этим нахалом Вовкой и моей женой Людмилкой так дальше и не дошло, поскольку пробили по телевизору новогодние куранты. Но тут с какого-то перепугу вдруг всем резко захотелось смотреть новогодние ночные праздничные телепередачи разлёгшись на диванах под одеялами поскольку в квартире было заметно прохладно, в силу уже сответствующих проблем по взаиморасчётами по эгергоресурсам с бывшим братским, а теперь уже сопредельным, а в перспективе и вражеским государством, в начале этих тогда лихих 90-х, и таким образом лёжа уже в постелях праздновать уже наступивший Новый год просмотром Голубого новогоднего огонька, и прочих новогодних телепередач.

Конечно же самый большой, и самый удобный перед телевизором для просмотра диван достался, естественно, моей Людмилке, и конечно же мне, на правах того кто её привёл сюда к парням, её на проёб, на этот наш праздник.

Поскольку постели были белоснежные, и никакой речи ложиться в верхних одеждах не могло быть и речи, ну и я разделся, соответственно до трусов. Но моя жена Людмилка неукоснительно следуя законам женской логики, конечно же свою юбку-стрейч то сняла оголив под всеобщее обозрение всем свои беленькие трусики, а вот свою синюю блузочку, которая в отличие от юбки стрейч могла помяться в постели, в виду отсутствия лифчика, однако моя жена Людмилка, так конечно же не сняла …

Ну и этот лыбящийся, словно кот нализавшиймя сметаны, нахал Вовка, прознав что я его тёзка, и называя меня тёзкой, ну уж конечно же тож вознамерился лечь рядом с моей Людмилкой по другую сторону, также раздевшись до трусов. Ну и кто-то ещё уже совершенно внаглую бухнулся к нам в диван под стеночкой, пиханув всех нас так, что я даже чуть не выпал с дивана, ввиду явного дефицита спальных мест по отношению к количеству пацанов набившихся сюда праздновать Новый год.

Ну вот так вот мы все лежим и лежим все на боку уставившись в телевизор и тесно вжавшись друг в друга, — моя жена Людмилка вжавшись своими титьками к моей спине, а нахал Вовка своим пахом, с наверняка уже и с его вздыбленой дубиной, прижался конечно же к попе моей Людмилки в белых её трусах.

Ну мы все были уже изрядно поддатые, традиционно проставив к новогоднему столу помимо шампанского и пары бутылок красного вина для женщин, также и приличную довольно торбу традиционной водки 40% крепости. А также по телевизору шла довольно весёлая увлекательная передача, на что я и моя жена, Людмилка с интересом полностью втупились в телек, при этом не придав особого такого значения, что правая рука нахала Вовки была просунута снизу под талию моей жены, а верхняя рука за теснотой была положена на её бедре, что вполне было вполне естественно и моя Людмилка особого значения этому и не придавала, не смотря на вполне потенциальную ебабельность этой позы.

Но когда его лапа начала гулять пока ещё украдкой, как бы невзначай по бедре моей Людмилки, а затем и полезла под синенькую Людмилкину блузочку, и добралась аж до левой её сиськи, что аж его ладонь и я прочувствовал своей спиной, что аж в моих трусах уже что-то начало и шевелиться, однако тот почувствовав, что сосок Людмилкин был плотно прижат к моей спине, дабы меня не растревожить с непредсказуемыми последствиями, его лапа полезла уже вниз по талии моей Людмилки, и уже пользуясь очевидной безнаказанностью, и этот Гад, нaчaл с взаимовозбуждаемым азартом уже и щyпaть и налапывать пoпкy мoeй жeны, сперва ей там сзади, а затем и спереди, прокрадываясь своей лапой уже и в трусики через верхнюю резинку, моей жены залезать. Но тоже, аккуратно, крадучись, по-воровски, опять-таки давая возможность притворяться бесчувственной.

Тут уже мoя скрoмнaя жeнa, некоторое время мoлчa тeрпeлa нaглыe его дeйствия. Скромные то скандалить не любят.

Поначалу, она и вовсе не замечала, — упирающуюся в белые её трусы дубину восставшего члена нахала Вовки — лицо спокойное.

А затем когда его лапа, проникнув в её трусы начала уже уверенно продвигаться к её лобку, то тут уже у неё поначалу удивление, а затем и тревога, растерянность.

Моя Людмилка поначалу старалась незаметно оглянуться — что он там мол расхулиганися?!

Весь фокус в том, что у девушек, в таких случаях, была возможность сделать вид, что она «ничего не замечает». А иначе, ведь надо реагировать, кричать, скандалить, а на это скромная девушка не пойдет, не может она — стесняется не желает никому портить настроение. Вот и терпела наглые приставания, с выражением негодования на лице.

В тoт мoмeнт я этoгo пока нe зaмeчал, а мoя скрoмнaя жeнa, некоторое время, уже мoлчa тeрпeлa его нaглыe домогательства, лёжа уже с выражением негодования на лице.

Правда когда лапа нахала Вовки добралась до Людкиного лобка, с выбритой уже полосочкой её волосянки, как нудистки, столь модной в те лихие 90-е, я своей жопой уже начал ощущать удивление, тревогу, растерянность моей Людмилки …

Это тёзка мой, подлец этакий, дошел и до того, что аж и до самого клиторка Людкиного добрался. Но тоже, аккуратно, крадучись, опять-таки, давая возможность притворяться бесчувственной. А когда начал уже нажимать на клитор, растирать и теребить его, тут уже само Людкино тело начало предательски выдавать его нахальство, что и вот тyт тo я всё и пoнял когда своей уже спиной ощутил характерные подёргивания тела моей жены Людмилки от раздразнивания её клиторка. И я, приподнявшись, обнаружил у того кто сзади неё, его мутные глаза с глупой ухмылкой, — уж мне уже стало совершенно ясно, что трётся, лапает и кайфует …

Ну и моя жена Людмилка была тож скромная дипломатичная женщина, и скандалить, портить всем праздник не любила. И здесь она тож пыталась «не замечать» как лапу Вовки партизански уже орудующей во всю, в беленьких её трусиках (как и раннее «не замечала» упирающуюся в её беленькие трусики восставшую дубину в трусах нахала Вовки).

Однако и даже здесь отсутствие всяких явных Людкиных возражений, явно возбудили нахала Вовку азарт уже пролазить в трусики моей жены уже через полоску трусиков которая прикрывала уже её влагалку и аналку,и отодрав полоску трусов в сторону и растянув её пизденку за губки в разные стороны, начал уже совсем внаглую просовывать свои пальцы дальше вглубь влагалища, то поначалу как мне чувствовалось, как Люда, невольно от этого лишь с гримасой негодования, тщетно пыталась отстраняться от этого нахала, зажавшего её сзади, невольно от этого лишь подёргиваясь, а затем таки, через некоторое время, очнувшись от первоначально парализовавшего её шока, с возмущением стала и оглядываться.

Но и перевернуться лицом к нахалу и прекратить тож, ей, накрепко зажимаемой, спереди мною, а сзади нахалом Вовкой было ей невозможно, и поэтому всё что смогла сделать моя жена, так это:

— Ты что там делаешь? — лишь повернув голову, шепнула нахалу Вовке моя жена.

На что нахал Вовка, ничего не ответив, таки вытащил пальцы из пизды моей Людмилки, но будучи, видимо настырным, раззадорившись отсутствием явного скандала, попросту нахал Вовка стащил с себя трусы, и через некоторое время, как всё успокоилось, начал уже также осторожно, украдкой, по воровски, пробираться к Людмилкиной пизде уже его давно вздыбленным членом.

И таки, гад же и просунул наполовину вздыбленный свой членн в пизду моей жены, на что моя жена Людмилка просто сдалась.

А как начал вдалбливать свой хер в пиздень Людмилки, так что я недвусмысленно начал ощущать характерные толчки.

И я тож, когда я уже своей спиной ощутил эти ритмичные толчки тела моей супруги, то уже и я понял, что прибор этого нахала Вовки уже в её пизде, и вовсю уже орудует, и реагировать как-то даже стало и вообще бессмысленно …

Эти толчки мною ощущались довольно долго, что как мне, так и всем, включая мою жену Людмилку начало просто остоибенивать, на что моя жена Людмилка, уже резко с раздражением развернулась к нахалу Вовке, и раздраженно прошептала:

— Ты долго там ещё будешь елозить? — Я ж с работы, усталая, спать хочу.

На что Вовка, опять ничего не отвечая, опять незавидев явного скандала попросту начал уже сдирать трусы с моей жены, а содрав трусы, со словами:

— Давай тогда распложимся поудобнее, чтобы поскорей мне кончить.

Воспользовался тем, что Людмилка перевернувшись почти на спинку, просто налёг на неё сверху, нагло ещё и впившись своими губами в губы моей жены, дабы лишить Людмилку всяких уже каких-либо возможностей что либо возразить, и своими коленями проник в междуножье моей жены и раздвинув ножки моей жены в стороны, попросту начал её уже непрекрыто энергично ебать в пиздень, мою супругу, в позе миссионера, и улив туда же и всю свою сперму.

И чуваку который лежал под стенкой, поскольку нахал Вовка лежал сверху на моей жене, соответственно тоже открылся доступ к телу моей Людмилки, и непожелав остаться безучастным, и начал уже совершенно по хозяйски растёбывать пуговки голубенькой блузочки моей жене, а распахнув блузку, и огололив её сиськи, сразу же начал их намацывать и мять, а затем и вовсе присосался губами к левому соску Людмилки, продолжая разминать и оттягивать за сосок правую сиську, и отчего у него тож встало, и ему тому тож захотелось просунуть.

Тогда этот второй, что-то шепнул на ушко этому нахалу Вовке, продолжавшему ебать мою Людмилку в позе миссионера, сам встал и побежал в ванную, а нахал Вовка пользуясь освободившимся пространством решительно перевернул свой бутерброд ебущихся тел, теперь уже моей жене Людмилке находящейся в положении сверху лёжа уже своими сиськами верхом на груди уже на нахале Вовке.

А тут и прибежал тот, что лежал под стенкой уже с кружкой в которой плавал кусочек мыла, и начал намазывать мылом анус моей жены, глубоко проникая втуда своими мыльными пальцами, а затем и самим взмыленным куском мыла глубоко в анус моей Людмилки. А и затем, и начал намазывать мылом и его давно уже стоячий колом членнн.

Ну я конечно же мне изобразив из себя перебравшего, пришлось слезть с дивана, бо там рядом со мной такие уже беззастенчивые скачки начались, ещё и в два смычка, в писю и попу моей супруги Людмилки, что подо мной заходил диван, как от землетрясения, и мне бы всё равно, если не добровольно покинуть диван, как я это сделал, то всё равно бы с него свалися бы уже в принудительном порядке. И поэтому после туалета (якобы прорыгавшись), я хлопнув стакан водки, уже подлёг калачиком в углу дивана, у ног ебущихся тел с интересом наблюдая как в телевизоре, как там эти причандалы входят и выходят в гениталиях моей жены Людмилки.

Но свято место пусто не бывает, и под стеночку нашего дивана уже плюхнулся какой-то уже третий чувак, и традиционно поначалу налапывая сиськи моей Людмилки, тож возбудился, и поскольку аналка и влагалка моей жены Людиилки была занята, то попросту, став на нашем этом диване на ноги, занял своим хером уже и ротик моей жены.

А тут кто-то и четвёртый тож подлёг под стеночку нашего дивана …

… но меня уже от выпитого алкоголя и вовсе разморило …

… проснувшись от алкогольного сна когда за окном уже светало, я никого кроме себя на этом диване не обнаружил, но услышав весёлый гомон на кухне, и там увидел мою жену Людмилку, сидящей уже под столом, и смачно отсасывайщей хуи всем ребятам распивающим утренние чаи под винчик и тортик.

Как пацаны смогли уболтать мою жену Людмилку, и на такой «подвиг», как позже выяснилось, чисто банально сарятав куда-то абсолютно все Людмилкины вещи, включая и её шубку, с условием, под их «честное пионерское» что они вернут эти вещи лишь после того, как моя жена Людмилка сделает пацанам всё, что они скажут.

И поскольку пацанов было около десятка, то пытаясь ублажать их члены отсосом сидя под столом, довести каждого до кончи, Люда чисто физически уже не могла, ограничиваясь лишь заглотами примерно по минуте каждому, и поэтому закончив чаепитие, ребята опять переместившись с моей женой Людмилкой в комнату на диван опять начали поначалу её натягивать вертолетиком, а затем многие выдохшись, и уставившись в экран телевизора смотреть новогодние телепередачи, уже мою жену Людмилку ебли уже по очереди по мере желания.

Впрочем растраханной моей жене Людмилке тож появилось желание, давать себя ебать ребятам уже с явным непрекрытым удовольствием, и собственно вопрос шантажа как бы сам собой и отпал, благодаря чему вскоре и появились почти все Людкины вещи.

Впрочем Людка уже и явно также и не спешила одеваться и уходить со мной с законным мужем отсюдова восвояси, поскольку с одной стороны, её тут все уже переебали, и терять ещё чего-то ей в общем-то и было то уже и больше нечего, а с другой стороны уж больно Людмилка подсела на оргазмы и поэтому уже ей самой периодически хотелось давать себя ебать всякому кто бы не пожелал, аж покуда эти праздничные выходные закончились, наступили трудовые будни, и Людке по утру надо было уже идти прям отсюдова к себе на работу …

… при этом чётко пройдя ступени личностного роста, с начала от:

«ни ни ни», затем:

«Ему и Его лучшему другу», а дальше и вовсе:

«Кому, кому, кому, кому …

Прислано: Братстругацкий

Дата публикации 17.11.2026
Просмотров 1860
Скачать

Комментарии

0