Международный женский день (соседка).

Первый секс, как буквы в букваре,

Красочны, но мало им знакомы…

И внезапен, как дождик в декабре,

Хоть и долгожданен до истомы…

Первый секс – соприкосновенье душ…

И слияние двух тел в познанье.

Не жена совсем, и он не муж…

Но в реальности погибло их сознанье.

Впопыхах и неуклюжести движений,

Девство их уходит навсегда…

Но всю жизнь им не забыть мгновений,

Первый секс – он помнится навсегда…

Ю. Носков

Международный женский день (соседка).

Я не люблю свои дни рождения. Мне не нравится вся эта нелепая шумиха вокруг, глупые, неискренние поздравления. function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } Вот и сегодня, проводив гостей, я расположился за ноутбуком и открыл свой почтовый ящик в интернете. Видя поздравление от создателей сайта, поморщился и, не читая, удалил его. Следом вообще какой-то придурок прислал открытку со «ждуном» и надписью: «Поздравляю с 55-летием». Пожав плечами, нажал клавишу «Delete». Сайт запросил подтверждение действия, и я, не колеблясь, нажал «ОК». Появилась информация: «Письмо от irinanishnylkina удалено безвозвратно». Прочитав имя отправителя, я застыл, глядя в монитор. Затем долго стучал по клавишам, пытаясь восстановить открытку, пока не понял, что узнать e-mail отправителя не удастся. Тогда, отключив ноутбук, отправился отдыхать, прекрасно осознавая, что этой ночью мне не сомкнуть глаз. Человеческая память уже переносила меня на сорок лет назад…

…Ирка. Совсем редко, когда хорошее настроение, – Ира… Она была на полтора года старше меня. Нескладная девочка из квартиры напротив. Как и все дети, мы играли, ругались и даже дрались. Часто бегали друг к другу в гости. Родители не препятствовали нашему общению. Мать-разведёнка с моей стороны и мать-вдова с её скорее были рады: вместе, и бог с нами, меньше забот – у каждой ещё по старшему ребёнку. Обычное беззаботное детство… Лет до четырнадцати, когда мой юношеский сон был прерван обнаружением странной белой жидкости в трусах. Начались заботы… С увеличением размера Иркиного бюста увеличивалось количество жидкости, спускаемой мною по ночам. Этому событию всегда предшествовало сновидение, в котором наши губы сливались в жарком поцелуе. Это была моя самая заветная мечта!

Промаявшись пару месяцев, в канун Нового года я решился: сегодня это случится – я поцелую её! Весь день строил планы, как это должно произойти. И вот вечер: мы вдвоём в её комнате. Дверь закрыта, свет потушен. Сидим на её двуспальной кровати: я сижу на одном краю, она – на другом, в глубине, прислонившись спиной к стене. Смотрим телевизор, о чём-то иногда переговариваемся. Прошло уже пару часов. Моё желание борется с осторожностью. Вдруг даст по физиономии и выгонит, а потом расскажет своей или, что ещё хуже, моей матери? Вроде и близок плод, да попробуй укуси! Несколько раз пытаюсь исполнить задуманное, но, робея, сдерживаюсь. Напряжённость ситуации увеличивается… И не только она! О чём свидетельствуют так беспечно надетые мной спортивные брюки, на которые соседка иногда, как бы невзначай, бросает взгляды. Я прикрываюсь руками как могу. Наконец, проклиная себя за трусость и за «бугор», выпирающий из брюк, осознавая полную безнадёжность своей затеи, я собираюсь домой. Соседка разочарованно приподнимается с кровати, чтобы проводить меня. Как «истинный джентльмен», я подаю ей руку, и в тот момент, когда она встает, прижимаюсь губами к её губам. Первый поцелуй! «Её губы сладкие, жаркие, пылкие, чувственные» – этими эпитетами я был подкован теоретически. Практически же всё получилось иначе: не совсем рассчитав движения, я хоть и коснулся её губ, но сделал это весьма неуклюже, почувствовав, как мы слегка стукнулись зубами. Отпрянув, я ждал её реакции. Посмотрев на меня с холодом «ледяной королевы», соседка произнесла:

– Всё же добился своего!

Затем, даже не взглянув на меня, она направилась к двери. Уничтоженный, я поплёлся следом. Подойдя вплотную к двери, она внезапно обернулась, обвила руками мою шею и припала к моим губам. Я, совершенно не ожидая этого, слегка натолкнулся на неё. Мой возбуждённый член упёрся в нижнюю часть её живота. Она вздрогнула и… прижалась плотнее.

Весь январь мы целовались. Если удавалось где-то уединиться, в тот же миг наши губы сливались в поцелуе. Перепробовали всё: с языком, покусывая, затяжные (пока хватало воздуха), взасос (до посиневших губ). Вначале я был счастлив, но потом это стало обыденностью. То, что ещё месяц назад казалось самым несбыточным желанием, стало восприниматься как повседневность. Во время поцелуев я видел, как у соседки под бюстгальтером заметно набухают бугорки. Они манили меня, но приступать к более решительным действиям я пока не отваживался: синица в руках всё же надёжнее…

Первый день февраля. Финал чемпионата мира по хоккею: Россия – Канада. Скажу, что мы с ними никогда не были друзьями, всегда бились насмерть. Даже мать решила посмотреть. Спустя несколько минут после начала игры – звонок в дверь. К удивлению, входит Ира в домашнем халате. Говорит, что ей одной скучно: мать с братом работают, – пришла вместе «поболеть». Втроём сидим на диване, смотрим хоккей. После первого периода наши проигрывают. Мать разочарованно говорит: «Всё ясно» — и уходит спать, ей рано на работу, предупредив, чтобы мы не засиживались допоздна: завтра обоим в школу.

Середина второго периода, из комнаты матери слышно лёгкое посапывание. Дверь её спальни приоткрыта, поэтому мы сидим тихо, даже не целуемся. Я пытаюсь заставить себя смотреть телевизор, но постоянно отвлекаюсь на Иркину грудь, равномерно вздымающуюся под халатом. Терзаемый противоречивыми чувствами – «и хочется, и колется», – наконец решаюсь рискнуть и подсаживаюсь ближе. Она никак не реагирует – вся в телевизоре. Кажется, кому-то забросили шайбу. Осторожно закидываю руку на спинку дивана за её спиной. Она бросает на меня мимолётный взгляд и продолжает смотреть телевизор. По телу пробегает дрожь – адреналин зашкаливает. Пальцы от напряжения становятся ледяными. Не могу вспомнить, в форме какого цвета играют русские. Переношу руку на плечо соседки. Она неотрывно смотрит телевизор, моя рука остаётся на плече. Набираюсь смелости и медленно опускаю руку в вырез её халата…

– Убери! – говорит она мне, не поворачивая головы. – У тебя холодная рука!

Убираю руку, удивлённый тем, что протест вызвало не то, где она была, а степень её теплоты. Несколько минут перевариваю услышанное, не зная, как правильно отреагировать. Она так же неотрывно смотрит в телевизор.

– Ну вот надулся, прямо как маленький… Давай руку, – берёт мою ладонь в свои руки. По телевизору мелькают какие-то тени. Чёрт, что мы вообще смотрим?!

– Согрелся? – произносит она, не выпуская мою ладонь из своих рук.

Ворот халата отошёл, практически обнажив её грудь. Она видит это, но не пытается прикрыться, спокойно демонстрируя мне своё ну очень глубокое декольте.

Шаги в комнате матери. Я резко отсаживаюсь от неё на добрые полметра. Соседка проворно одёргивает халат. На пороге появляется заспанная мать, щурясь от света телевизора.

– Что, матч закончился? Кто выиграл? – и уходит на кухню попить воды. Хорошо не слышит ответа, так как его просто не существует. Моя спутница спешно прощается. Полный облом! Как побитый пёс, понуро иду сзади. Открыв дверь своей квартиры, она оборачивается.

– Знаешь, на свете нет ничего невозможного – дело только в том, хватит ли у тебя смелости…

В тот момент я даже не догадывался, как много впереди у меня времени, чтобы поразмыслить над её словами.

Как известно, «человек предполагает, а Бог располагает». На следующий день меня с ветрянкой увозят в больницу, где изолируют от мира на двадцать один день…

Двадцать второе февраля. Вечер субботы. Ещё долго потом этот отрезок времени будет казаться самым лучшим: неделя окончена и целый выходной впереди. Томясь в предчувствии встречи, собираюсь к соседке. Мать вдогонку:

– Опять меня одну оставляешь, можно подумать, тебе там лучше!

Вот честное слово, очень на это надеюсь! Дверь открывает её мать.

– Дочка, к тебе Юра!

Выходит Ира, радостно сверкнув глазами, прячет взгляд.

– Проходи, «зелёный человечек».

Прохожу в её комнату, которую она впервые закрывает на ключ. Свет выключен, работает телевизор. Садимся рядышком на кровать.

– С выздоровлением! Кажется, только малые дети болеют ветрянкой…

– Не-е, у кого нет прививки, и взрослые болеют…

Начинаю весело рассказывать заранее подготовленную историю своей зелёнко-точечной болезни. Она слушает рассеянно, односложно отвечая на вопросы «да-нет», машинально теребя в руках заколку. Я раздражённо умолкаю, уставившись в телевизор: может, действительно права мать, – дома лучше? Отложив заколку и бросив на меня вопросительный взгляд, она встаёт и подходит к окну.

– Смотри, какие снежинки!

Подхожу сзади. Снежинки и вправду обалденные, сантиметра по три! На улице безветрие, они, медленно кружась, падают на снег – красота несказанная!

Она выжидающе замирает, глядя в окно. Немного поколебавшись, просовываю свои руки ей под водолазку и обхватываю упругие девичьи груди. Вздрогнув от первого прикосновения чужих рук к своей, ещё не знавшей мужской ласки груди, она стремительно оборачивается, насторожённо сверкая глазами в полумраке.

– Нахал! – притворно возмущается она.

– Недотрога, – парирую я.

– Убери руки… – начинает она, но, неожиданно обвивая руками мою шею, прижимается ко мне своей тугой, налитой грудью, – …или хотя бы выключи телевизор…

Звенит входной звонок. Голос её матери:

– Юра, тебя мать зовёт!

На лице соседки – виноватая улыбка…

У двери стоит закадычный друг. Первая мысль: «Что же тебе не сидится дома в снегопад?!» Мать напутствует:

– Поговорите и марш домой! Поможешь мне…

Спускаемся, выходим на улицу. Снегопад действительно фантастический! Обсуждаем, будем ли завтра бухать. Одноклассницы организуют для нас, «защитников Отечества», поляну. Я отказываюсь. Друг разочарованно уходит. Это он-то разочарован?!

Двадцать третье февраля – красный день календаря! Никаким красным он тогда не был: обычный будний день. Хорошо хоть, он выпал на выходной. Весь день, не находя себе места, ждал её. Февральский день короток. Стемнело. Она так и не пришла: «Ждал розу, а дождался навозу»! А ведь верный друг звал, упрашивал – сам отказался, дурак! Злой на весь мир, в «спортивках» падаю на диван. Телевизор – хоть ты не подведи! Звонок в дверь. Долгожданный голос Иры:

– Тёть Валь, там вас мама зовёт насчёт праздника решить. Я пока у вас побуду?!

Сердце радостно бьётся. Поднявшись, встречаю её – желанную. Она тоже по-будничному в халате. Приглашаю её на диван, проходит и садится.

– Что смотришь?

– Что показывают…

Неловкое молчание затягивается. Первым нарушаю его.

– Я ждал тебя!

– А я тебя…

– Так праздник вроде у меня?

– А замок на двери у меня. Э-э, – показывает язык.

– Понятно…

– Прости, я ненадолго, – извиняется она. – С праздником!

– Спасибо.

– Извини, я без подарка…

– Ладно, ничего…

Внезапно покраснев, она выговорила чуть слышно:

– «Ничего» – это от слова «совсем»…

Не понимая смысла последней фразы, вспоминаю про торт на кухне:

– Хочешь чаю? Есть торт!

– Нет, спасибо…

– Как в школе?

– Нормально…

– Ждала, пока болел?

– Да…

– Не врёшь?

– Дурак! – фыркает она.

Нежно касаюсь её губ, затем беспардонно опрокидываю на диван. Повалившись, она не предпринимает попытки высвободиться. Крепко обнимая меня, прикрыв от наслаждения глаза, страстно отвечает на мои жаркие поцелуи. Я начинаю расстёгивать её халат, обнажая прелести девичьего тела. Когда внизу остаётся последняя пуговица, её рука хватает мою.

– Нет!

Всё её юное тело трепещет, волосы разметались во все стороны, щёки раскраснелись. Она порывисто и учащённо дышит. В глазах больше не видно робости и сомнения, только всепоглощающая безумная страсть. Я снова тянусь к заветной пуговице, но она вновь останавливает мою руку.

– Не надо…

Перехватив её руку, я осторожно помещаю её на свой член, колом выпирающий из «спортивок». Она резко отдёргивает руку, но в следующее мгновение возвращает её, начиная поглаживать член. Наконец-то моя рука свободна! Расстёгиваю самую нижнюю пуговицу халата и вижу низ живота, чёрный треугольник волос, прикрывающий девичье достоинство. Теперь до меня доходит смысл её фразы: на ней действительно «совсем ничего»! Это – самый лучший подарок!

Вместе с одеждой она сбрасывает и девичий стыд. Теперь её тело жаждет ласки и поцелуев. Жадно целуя мои губы, она сама направляет мою руку к своей груди и больше не препятствует мне исследовать её интимные места. Моя ладонь ощупывает её упругую грудь, теребя тугие горошины сосков. Затем пальцы спускаются с груди вниз, к бёдрам, погружаясь в густоту её треугольника. И наконец они оказываются у неё между ног, касаясь самого сокровенного места её юного тела. Громко застонав, она раздвигает ноги, открывая мне свою промежность. Аккуратно опускаясь к ней, я вопросительно заглядываю в её глаза. Она едва заметно кивает и, обхватив руками мои спортивные брюки вместе с трусами, решительно стягивает их с меня…

Несколько раз надрывно звучит дверной звонок. Мы стремительно вскакиваем, торопливо одеваясь. Побледнев от испуга, я желаю себе провалиться сквозь землю. Соседка, закусив губу от досады, бросается к себе между мной и входящей матерью, едва не сбив ту с ног.

– Что с ней? – остолбенело спрашивает мать.

– Поругались, – вру я честным голосом.

– Ничего, восьмого помиритесь…

– Почему?

– Решили, по-соседски, вместе отметить женский день…

До праздника мы больше не встречались. Она избегала меня, хотя я и не понимал, в чём моя вина: я вроде не отказывался, просто не успел! Однако, вспоминая её раздвинутые половые губы, несколько раз спускал по ночам…

Женщины бывают двух типов: у одних малые половые губы выглядывают, у других – нет. У соседки они выглядывали, а при набухании раскрывались, как цветок…

Восьмое марта. Международный женский день. Кажется, был вторник…

С утра раздались топот ног и запах вкуснятины с кухни. Лет до семнадцати я думал, что тот, кто встаёт в выходной день раньше десяти часов, либо «жаворонок», либо придурок. Потом жизнь приучила…

«Ожидание праздника всегда лучше самого праздника», – гласит народная мудрость. Ожидание проходило следующим образом: бесцельное шатание по дому, просмотр всякой ерунды по телевизору, пару раз был послан в магазин, лёгкий обед со словами: «Нечего жрать до праздника!»

Побрил пушок на лице и, неожиданно спустив трусы, тщательно помыл своё хозяйство – вдруг пригодится…

К восемнадцати часам наша квартира, празднично одетая, со своей приготовленной едой, позвонила в дверь квартиры напротив. Дверь открыла Ира в бордовом платье, перехваченном на талии кожаным ремешком. Смутившись и потупив взор, она пригласила нас на кухню, где уже был накрыт стол. Когда наши матери заканчивали сервировку, количества еды, сообща выставленное на столе, хватило бы человек на двадцать. Стол буквально ломился от яств, а в центре возвышалась бутылка коньяка. На строгий упрёк матери, что я ещё ребёнок, последовали оправдания, что это в честь праздника, чисто символически, только для запаха и прочая ересь, придуманная для спаивания малолеток. Должен сказать, что это было моё первое знакомство с алкоголем: «Спортсмен, комсомолец и просто симпатичный парень», – кажется, почти так говорил товарищ Саахов в знаменитом фильме «Кавказская пленница».

Пьянка быстро набирала силу. Спустя пару часов мы дружно уговорили бутылку. Наши матери слегка захмелели. Моя хвалила Иру: «Дай бог такую невестку», её мать – меня: «Дай бог такого зятя». Что касается соседки, то она, раскрасневшись, кокетливо стреляла глазами в мою сторону. Часов в восемь вечера мать засобиралась домой и позвала меня. Соседка предложила мне остаться поболтать: время-то детское. Я, естественно, согласился, прошёл в её комнату и сел на кровать. На улице уже стемнело. В комнате был полумрак. Соседка зачем-то закрылась в ванной. На душе было совершенно спокойно, как перед битвой. Вернувшись, хозяйка комнаты включила телевизор и, прибавив звук, молча остановилась напротив меня. Я встал и обнял её, она всем телом прижалась ко мне. Её молодое упругое тело манило меня в страну неизведанной любовной близости. Расстегнув на ней кожаный ремешок, я отбросил его в сторону. Внезапно открылась дверь, мы отпрянули друг от друга. Моя мать, «весёленькая», сообщила, что пошла домой и чтобы я сильно не задерживался. Ира, попрощавшись, подошла и заперла комнату на ключ. Обернувшись и дерзко сверкнув глазами, она молча сбросила с себя платье, обнажив своё юное тело. Готов поклясться, что за столом она была в нижнем белье. Затем распустила волосы, которые водопадом рассыпались по плечам. Её глаза настороженно смотрели на меня. Не знаю почему, но я вдруг сказал:

– Нужно что-то подстелить, чтобы не запачкать покрывало.

Вместо ответа она подошла к шкафу, достала полотенце и, расстелив его на кровати, молча легла на него, раздвинув бёдра. Мигом сбросив одежду, я опустился на неё, направляя свой член ей в промежность. Скользнув в раскрытые половые губы, он сразу попал в нужное отверстие, но, начав движение внутрь, остановился, во что-то упёршись. Моя избранница раздвинула бёдра шире, однако мои попытки пропихнуть член дальше успеха не имели – он упорно не хотел входить.

– Долго ещё будешь возиться? – раздражённо выдавила соседка.

Я понял свою ошибку. Нужно не пытаться попасть медленно, необходимо сделать это резким толчком! Слегка приподняв таз, я чуть вынул член и стремительным движением загнал его обратно. Всё получилось! Она лишь слегка ойкнула, принимая его. Внутри неё было тесно, влагалище сильно сжимало член. Но после нескольких моих телодвижений он уже свободно заскользил внутри. Поглощённый этими ощущениями, я совсем забыл о партнёрше. Побледнев и сжав в кулаки опущенные руки, она старалась скрыть болезненные ощущения. Несколько капелек пота выступили на её лбу. Продолжая двигаться на ней, я поймал себя на мысли, что захотел писать. Желание разгоралось всё сильнее. Я не знал, что делать: вытаскивать и бежать в туалет? Состояние моей партнёрши тоже изменилось: её тело расслабилась, на лице появилось умиротворение. Я увеличил темп, яростно сдерживая желание справить нужду. Внезапно порывисто обняв меня, она крепко прижала к себе. В этот момент, не в силах контролировать себя, я выпустил в неё свою жидкость. Моё действие она встретила слабым стоном. Не зная, как сказать о том, что я сделал, я медленно поднялся. Удивительно, но полотенце было сухим, разве что незначительное пятно крови виднелось на нём. Но спустя секунду из её отверстия на полотенце хлынула струя белой жидкости. Тогда я всё понял…

Она приподнялась, наши взгляды встретились, мы смущённо улыбнулись и отвели глаза. Запоздало застеснявшись и прикрываясь руками, она встала, достала из трюмо салфетки и, не оборачиваясь, протянула несколько штук мне.

– Отвернись!

Отворачиваясь, я краем глаза увидел, что она присела, держа в руке несколько листков салфеток. Теперь нужно было позаботиться и о себе. Член был мокрым, на нём были видны следы её крови и моей спермы. Всё тщательно вытерев, я обернулся. Полотенца на кровати уже не было. Стоя спиной к трюмо, она наблюдала за мной, ожидая моей реакции на произошедшее. Подойдя, я нежно прижал её к себе, и она, доверчиво прижавшись, обняла меня. Наши губы слились воедино. Поцелуи, вначале нежные и немного смущённые, потихоньку становились более страстными. Мой член вновь стал набухать. Чувствуя это, она, раздвинув ноги, стала тереться о него своим лобком. Продолжая целоваться, мы вновь опустились на кровать. Она раздвинула бёдра, снова приглашая внутрь. В этот раз проблем с введением не было. Член легко вошёл во влагалище. Внутри было комфортно и уютно. Теперь она принимала меня в другой позе: широко задрав ноги кверху, обхватила их руками. Если в первый раз она просто лежала, то сейчас стала ритмично двигать бедрами мне навстречу. Кровать тихо поскрипывала под нами. Чувствуя приближение оргазма, я спросил:

– Мне куда?

На что услышал:

– В первый раз нужно было спрашивать! Теперь без разницы…

Дальше произошло нечто непонятное. Протяжно простонав и выгнув спину дугой, она резко приподняла бёдра, подставляя своё отверстие как можно плотнее под мою струю. Несколько секунд, пугая меня, её тело сотрясали конвульсии. Затем она замерла и, с радостным удивлением тихонько опускаясь на кровать, задумчиво произнесла:

— Кажется, я кончила… это было ошеломляюще!

Что делать после этого мы уже знали. В этот раз она уже не просила отвернуться, я сделал это из вежливости. Повернувшись, увидел, что она уже беззаботно сидит на кровати, хитро прищурившись.

– Кровать разобрать или капитулируешь?!

Пока я пытался найти достойный ответ, она, скинув покрывало с кровати, нырнула под одеяло. Улегшись у стенки, молча взглянула на меня, лукаво блестя глазами. Капитулировать я не стал и забрался к ней под одеяло. Мы вновь стали целоваться. Точнее, целовала она, я просто подставлял губы, не чувствуя никакого желания. Кажется, она поняла это… Внезапно прекратив поцелуй, она поднесла губы к моему уху:

– Можно мне там посмотреть?

После того, что произошло, вопрос показался мне странным.

– Почему нет?

Переместившись вниз, она закинула одеяло на меня. Я впервые взглянул на работающий телевизор. Вроде шёл фильм…

– Бедный слоник, превратился в мышку… Мышшшь, ты спишшшь…

Её рука взяла мой член и стала теребить его, но помучившись несколько минут, она поняла тщетность своих попыток.

– Мышшшь, проснись… Ещё разок…

Вдруг член окунулся во что-то тёплое и влажное. Закинутое одеяло мешало обзору. Отодвинув его, я увидел свой член у неё во рту! Я был шокирован! Слово «минет» в среде моих подростков тогда заменялось более грубым словом: «отсосать». Тихо уложив одеяло обратно, я решил подождать дальнейшего развития событий. Её рот продолжал двигаться по моему члену – было не очень приятно. Её зубы скользили по моей плоти, словно наждачная бумага. Пару раз было действительно больно. Постепенно она наловчилась: рука стала работать синхронно со ртом, который теперь совершал движения одними губами. Результат оказался поразительным. Понадобились не более трёх минут, чтобы «дохлая мышь» превратилась в «боевого слона».

– Лежи, я всё сделаю сама!

Её слова прозвучали как команда! Оставалось только подчиниться. Одеяло было сброшено с кровати, она уселась на мои гениталии и стала тереться влагалищем по члену. Её груди в сиянии телевизора казались серебряными. Они то отвисали, то вновь примыкали к телу. Неожиданно привстав и ухватив мой член рукой, она направила его в своё половое отверстие. Снизу мне было хорошо видно, как он входит. Капюшон клитора напоминал раскрытую пасть удава, проглатывающего кролика. Восемнадцать сантиметров моментально исчезли в её отверстии. Она чуть поелозила, принимая удобную позу и, уперевшись руками в мою грудь, начала «солировать». Её груди звонко хлопали по телу, а телодвижения, медленные вначале, постепенно стали ускоряться. Чтобы не стонать, она прикрыла рот одной рукой, продолжая энергично двигаться. Её влагалище активно стимулировало мой член. Я был полностью пассивен, но моё физическое тело реагировало само по себе. Спустя некоторое время, чувствуя признаки близкой эякуляции, я спустил в партнёршу, уже не спрашивая её согласия. Принимая этот своеобразный «бонус» за своё усердие, она издала стон удовольствия. Несколько секунд её тело судорожно передёргивалось, после чего она рухнула мне на грудь. Член выскользнул из влагалища, и на меня что-то потекло… Пару минут она натужно дышала, её слегка потряхивало. Я обнял её и, удерживая, прижал к себе. Потихоньку она стихла.

– Ты кончил прямо в матку, ты почувствовал?!

– Конечно, – соврал я.

Внезапно она произнесла:

– Теперь придётся принимать противозачаточные…

– Зачем?

Приподнявшись, она озорно заглянула мне в глаза.

– А ты думал, это одноразовая акция?! Испортил девушку – и в кусты!

Опустив руку, она обхватила мой член.

– Нет, милый, – теперь он мой!

– А девственность – моя!

Она примиряюще улыбается:

– Вполне достойная замена…

Чуть позже, уже одетые, открыв замок её комнаты, мы потихоньку выглянули в зал: её мама тихо похрапывала под звуки телевизора. Мы прошли в коридор, поцеловались. Чуть отстранившись, я осторожно опустил руку ей под халат, в густоту треугольника. Она улыбнулась и покорно раздвинула ноги. Я понял, что теперь она целиком принадлежит мне…

Моя маман, тоже спала дома под телевизор. Накрыв её пледом, я прошёл в ванную смыть следы нашего соития. Международный женский день заканчивался. На часах было начало десятого…

P.S. С этого дня я стал называть её Иринкой. Больше никому в жизни она не разрешала себя так называть. Через два года, окончив школу, я уехал из города и больше в него не вернулся. Она обещала ждать. Замуж так и не вышла…

======================

Этот рассказ уже опубликован на сайте, но это переработанная версия.

Так сказать: «издание второе, исправленное».

======================

Прислано: SY