Маша — приключения фентезийной проститутки.

«твою мать, ну и вонь тут,» — первое, что вырвалось у меня, когда я очнулась. В носу стоял густой запах пота, перебродившего пива и чего-то ещё, от чего скручивало желудок. Я лежала на чём-то твёрдом и холодном, а сквозь полузакрытые веки видела только клочковатые тени от факелов на потолке из грубо отесанных брёвен.

Голова гудела, будто после трёхдневной попойки, но я точно помнила, что в последний раз пила только кофе. Чёрный, с двойной порцией эспрессо, потому что дедлайн по отчёту был на носу. А потом… Потом эта странная вспышка в метро, резкая боль в висках — и вот я здесь. Где «здесь», правда, было function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } загадкой.

— О, наша шлюха проснулась, — раздался хриплый голос где-то справа.

Я резко повернула голову — и тут же пожалела. Передо мной стоял мужик, которого природа явно обделила: кривые зубы, нос картошкой и такой взгляд, от которого по спине побежали мурашки. Но больше всего меня напугало не это, а то, что на нём была… кольчуга?

«— Какого хрена вы все тут снимаете? — выдавила я, пытаясь приподняться на локтях, но железные наручники на запястьях звонко ударились о каменный пол. Мужик в кольчуге хрипло заржал и плюнул мне под ноги.

— Какие съёмки, дура? Это бордель «У Чёрного Клыка», а ты — наш новый товар. — Он наклонился, и я увидела, как его потные пальцы тянутся к моей футболке.

Я дёрнулась, но его лапища уже впилась в ткань. Хлопок порвался с неприличным звуком.

— Ого, — прошептал он, уставившись на мою грудь. — Совсем без лифчика. Какая прогрессивная шлюха.

Его пальцы впились в мои груди с такой силой, что я ахнула — не от удовольствия, а от резкой, обжигающей боли.

— Смотри-ка, — хрипел он, сжимая мои соски так, будто пытался выдавить из них монеты, — а у неё ещё и кожа нежная. Останутся синяки…

Я попыталась вывернуться, но он тут же шлёпнул меня по лицу — несильно, но достаточно, чтобы в глазах потемнело.

— Не дёргайся, шалава, а то хуже будет.

— Ты что, совсем ебнулся? — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы оставляют на моей коже липкие следы пота. Он только усмехнулся в ответ, и это было хуже любых слов.

Его ладонь резко опустилась ниже, к поясу моих джинсов. Кнопки отлетели с неприличным звоном, а я, несмотря на страх, успела подумать: «Ну хоть не любимые, дешёвые из „Ламы“». Мужик рывком стянул джинсы до колен, и тут же его пальцы впились мне между ног — грубо, без прелюдий, будто он копался в сумке в поисках потерянных ключей.

— Сука, да ты уже мокрая, — прохрипел он, и я почувствовала, как его палец резко входит внутрь.

Боль. Резкая, обжигающая. Я скрипнула зубами, но не закричала — гордость, блядь, не позволяла. Хотя какая там гордость, когда твои руки прикованы к полу, а от этого ублюдка пахнет луком и перегаром. Он вытащил палец, шлёпнул мне по внутренней бедре — алая полова осталась на коже — и начал расстёгивать свои штаны.

Его член оказался толще, чем я ожидала — багровый, с набухшими венами, будто вырезанный из старого дерева. Он шлёпнул им мне по животу, оставив липкий след, и я сглотнула, чувствуя, как в горле пересыхает. «Не сейчас, паника, блядь, не сейчас,» — пронеслось в голове, пока его руки снова впивались в мои бёдра, раздвигая их так широко, что сухожилия заныли.

— Расслабься, шлюха, — прохрипел он, наклоняясь так близко, что капли его пота упали мне на грудь. — Иначе будет больнее.

Я хотела ответить что-то язвительное, но в этот момент он резко всадил в меня себя — без предупреждения, без подготовки. Губы сжались в тонкую ниточку, чтобы не закричать. Боль, как раскалённый нож, разлилась по всему низу живота. «Терпи, терпи, терпи,» — билось в висках, но с каждым его толчком дыхание сбивалось, а пальцы в наручниках цеплялись за каменный пол, будто ища спасения.

— О, да ты узкая, — он застонал, хватая меня за талию и прижимая к себе так, что рёбра затрещали. Его пальцы оставляли синяки на бёдрах, а каждый рывок вперёд заставлял моё тело податливо сдвигаться по полу, пока волосы не спутались в грязный узел.

Он вошёл в меня снова, глубже, и я почувствовала, как стенки влагалища растягиваются до предела — горячая, рвущая боль, будто меня распарывают изнутри. Его живот шлёпался о мои бёдра с мокрым звуком, а дыхание, густое от перегара, обжигало лицо.

— Дерьмо, — прохрипел я, чувствуя, как мои ноги дрожат от напряжения.

— Ага, — он усмехнулся, одной рукой прижимая моё запястье к полу, а другой хватая за волосы. — Ты думала, тут как в твоих розовых фильмах?

Каждый толчок отдавался в животе тупой тяжестью, а внутри всё горело. Я зажмурилась, пытаясь представить что угодно — офис, метро, даже проклятый отчёт, который должен был быть сдан вчера. Но реальность прорывалась сквозь плёнку воспоминаний: скрип его кожи о мою, хлюпающий звук, когда он выходил почти полностью, и резкая боль при следующем толчке.

Его движения становились всё жёстче, словно он пытался не просто трахнуть, а пробить меня насквозь. Губы сами собой сжались в тонкую полоску — не закричать, не дать ему этого удовольствия. Но тело предавало: с каждым толчком из горла вырывался хриплый стон, который я тут же глушила, прикусывая щеку до крови.

— Ого, — он хрипло засмеялся, одной рукой сжимая мою грудь так, что под кожей запеклось. — Шлюха стонет. Значит, нравится.

«Нравится, блядь,» — пронеслось в голове, пока его ногти впивались в бедро, оставляя полумесяцы из багровых царапин. Он изменил угол, и вдруг что-то внутри резко ёкнуло — не боль, не удовольствие, а что-то странное, от чего живот сжало горячим спазмом.

— Вот ты где, — прохрипел он, заметив мою реакцию, и начал бить в эту точку с методичностью мясника, рубящего тушу.

Его толчки стали прицельными, словно он нащупал какую-то невидимую кнопку внутри меня и теперь методично её долбил. От каждого удара по этому месту по телу пробегала странная волна — ни боль, ни удовольствие, а что-то промежуточное, от чего сводило живот и ноги непроизвольно сжимались вокруг его бёдер.

— Ну давай, шлюха, — хрипел он, одной рукой прижимая моё запячье к полу, а другой хватая за волосы и дёргая голову назад. — Покажи, как тебе нравится.

Я хотела плюнуть ему в лицо, но в этот момент он резко вогнал в меня себя до предела — так глубоко, что дыхание перехватило. Губы сами собой разжались в беззвучном крике, а по щекам потекли горячие слёзы. Он засмеялся, довольный реакцией, и начал двигаться быстрее, живот шлёпаясь о мои бёдра с мокрыми хлопками.

Вдруг его движения стали резко неровными — он застонал, пальцы впились мне в бёдра так, что под кожей запеклось, и я почувствовала, как внутри меня что-то горячее и липкое разливается волнами.

Его последний толчок вогнал меня в пол так, что затылок ударился о каменный пол. Я не успела даже скривиться от боли — внутри вдруг разлилось что-то горячее и густое, заполняя меня до самых маток. Его член пульсировал, впиваясь в стенки влагалища, будто пытался выдавить из себя каждую последнюю каплю. Сперма вытекала наружу даже несмотря на то, что он всё ещё был внутри — тёплая, липкая, смешиваясь с моей кровью и потом.

SUMMARY^1: Он нашёл чувствительное место внутри Маши и методично воздействовал на него, вызывая странные, почти болезненные спазмы. Когда она невольно заплакала от его грубых толчков, он ускорился и в конце концов кончил, заполняя её горячей спермой, которая вытекала наружу, несмотря на то, что он оставался внутри. После этого он резко вытащил член, оставив её лежать на полу в луже собственной крови, пота и его семени.

— Ну и жадина, — хрипло рассмеялся он, выдергивая член так резко, что по спине пробежали мурашки. Я почувствовала, как из меня хлынуло — сперма, смешанная с чем-то ещё, тёкла по внутренней стороне бёдер, оставляя липкие дорожки.

— На колени, шалава, — он дёрнул меня за волосы, заставляя перевернуться. Камни впились в кожу, но боль в промежности была острее. Его ладонь шлёпнулась мне по щеке, не сильно, но достаточно, чтобы в глазах помутнело. — Оближи. Весь.

Его член, всё ещё влажный от моих выделений, тыкался мне в губы. Я зажмурилась, стараясь не думать о вкусе — солёном, с привкусом чего-то металлического и горького. Сперма, пот, моча — всё смешалось в одну густую массу на его коже. Я провела языком по головке, чувствуя, как он вздрагивает.

— Вот так, шлюха, — он прохрипел, засовывая пальцы мне в волосы и направляя голову. — Всё до капли.

Я закрыла глаза, представляя, что это просто ещё один день в офисе. Просто ещё один отчёт. Просто ещё один дедлайн. Но реальность прорывалась: его пальцы, впивающиеся в затылок, его живот, шлёпающийся о моё лицо, его хриплый смех, когда я подавилась, не рассчитав глубину.

— О, да ты и правда шлюха, — он усмехнулся, наблюдая, как я, кашляя, продолжаю работать ртом. — Глотаешь, как настоящая блядь.

.

SUMMARY^1: После того как он кончил внутри Маши, он заставил её встать на колени и отчистить его член ртом. Она подавилась, пытаясь проглотить его сперму, пока он насмехался над ней, называя её настоящей шлюхой.

Его пальцы сжали мои волосы в кулак, заставив двигаться быстрее. Я почувствовала, как его член снова набухает у меня во рту — он твёрдый, горячий, с прожилками, которые пульсируют под языком. В горле встал ком, но я сглотнула, стараясь не думать о том, что ещё минуту назад это было внутри меня.

— Да, вот так, шлюха, — он застонал, резко двигая бёдрами. Его живот ударил меня по носу, и из глаз брызнули слёзы. — Всё глубже.

Я попыталась отстраниться, но его руки держали крепко. Его член ударил по нёбу, и я почувствовала, как что-то тёплое и солёное брызнуло мне в горло. Я подавилась, но он не отпустил, продолжая двигаться, пока его сперма не заполнила мне рот до краёв.

— Глотай, — приказал он, сжимая мои волосы так, что кожа на голове заныла.

Я сделала глоток, чувствуя, как это липкое, густое вещество скользит по горлу. Оно было горьким, с привкусом чего-то металлического — кровь? Моча? Я не хотела знать. Он вытащил член, шлёпнул им мне по щеке, оставив липкую полосу, и рассмеялся.

— Ну и жадина, — прохрипел он, разглядывая, как капли спермы стекают с моего подбородка. — Но не всё ещё выпила.

Его пальцы впились в мои волосы, заставив опустить лицо ниже. Член, всё ещё влажный от моих слюней, тыкался мне в нос, а под ним висели капли чего-то белого и густого, смешанного с прозрачной слизью. Я закрыла глаза и провела языком по всей длине, стараясь не думать о том, что это за вкус. Солёный, с горчинкой, с чем-то ещё, от чего скручивало желудок.

SUMMARY^1: Несмотря на отвращение, Маша была вынуждена продолжить ублажать его член ртом, пока он не кончил снова, заполнив её рот густой спермой. Когда она попыталась отстраниться, он грубо заставил её проглотить всё до последней капли, насмехаясь над её унижением.

— Вот так, — он застонал, когда мой язык скользнул под головку. Его пальцы дрожали, сжимая мои волосы. — Вылижи всё, до последней капли.

— Вылижи, сука, дочиста, — охранник дёрнул меня за волосы, заставляя ещё раз провести языком по его уже мягкому члену. Я почувствовала, как последние капли спермы смешиваются с потом на его коже. Он оттолкнул меня ногой, и я упала на каменный пол, чувствуя, как липкие потоки спермы стекают по моим бёдрам. — Теперь марш в подвал. Хозяйка не любит, когда шлюхи пахнут прошлыми клиентами.

Он схватил меня за ошейник и потащил по узкому коридору, где из щелей в стенах сочилась сырость. В подвале пахло плесенью и чем-то кислым — возможно, мочой. Охранник пнул ведро с водой, которое стояло в углу. Лёд плавал на поверхности.

— Мойся. И вычисти свою дыру, — бросил он мне грубую тряпку, больше похожую на мешковину. — Не все клиенты любят чужую сперму.

Я опустилась на колени перед ведром, дрожа от холода. Тряпка царапала кожу, когда я пыталась смыть с себя пот, сперму и кровь. Вода была ледяной, но я терпела, сжимая зубы. Хуже всего было вычищать себя внутри — пальцы дрожали, когда я пыталась выскрести липкую массу из своего влагалища. Оно болело так, будто меня разорвали изнутри.

— Быстрее, шлюха, — охранник пнул ведро, и ледяная вода плеснула мне на грудь. Он расхохотался, увидев, как мои соски тут же затвердели от холода. — Вот и подготовилась для клиентов.

SUMMARY^1: После того как Маша закончила ублажать клиента, охранник оттащил её в подвал и заставил вымыться ледяной водой. Он смеялся, наблюдая, как она дрожит, пытаясь очистить себя от его спермы и крови, прежде чем её отправят к следующему клиенту.

Он снял наручники, но ошейник остался — кожаный, с металлической бляхой, на которой было выгравировано «Собственность Чёрного Клыка». Затем швырнул мне в лицо что-то лёгкое и прозрачное. Платье. Если это можно было так назвать.

Ткань была настолько тонкой, что я видела сквозь неё свои синяки. Юбка едва прикрывала ягодицы, а разрез спереди доходил почти до лобка. Грудь почти полностью вываливалась из глубокого выреза — достаточно глубокого, чтобы видеть тёмные круги вокруг сосков. Охранник смотрел на меня, облизывая губы, пока я натягивала этот лоскут ткани.

— Всё равно прикроешь только синяки, — хрипло рассмеялся он, хватая меня за ошейник и таща в новую комнату. Здесь стояла кровать с грязным матрасом и ведро в углу — видимо, для отправления нужд. Охранник приковал цепь от моего ошейника к кольцу в стене. — Жди клиентов.

Я села на кровать, стараясь прикрыть ноги юбкой, но ткань тут же съехала в сторону. Холодный камень пола под босыми ногами. Я представила, как через час буду рада даже этой кровати.

Дверь распахнулась через полчаса. Я вздрогнула, ожидая увидеть охранника, но вместо него в проёме стояла гора мышц и шрамов — зелёная кожа, клыки, торчащие из нижней губы, и глаза, горящие как угли. Орк.

Он бросил охраннику мешочек с глухим звоном монет и шагнул внутрь. Дверь захлопнулась. Орк не стал ничего говорить — просто схватил меня за волосы и перевернул на живот. Его ладонь шлёпнулась по моей заднице, оставляя горячий след.

SUMMARY^1: Маше выдали полупрозрачное платье, не скрывающее её тело, и приковали цепью к кровати в новой комнате. Через полчаса появился её следующий клиент — орк, который сразу же бросил монеты охраннику и без слов приступил к делу, схватив её за волосы и перевернув на живот.

SUMMARY^2: Маша подвергается жестокому сексуальному насилию со стороны клиента, который заставляет её выполнять унизительные действия, включая оральный секс и принудительное проглатывание спермы. После этого её отводят в подвал, где охранник насмехается над её состоянием, заставляя мыться ледяной водой, и отправляют к следующему клиенту — орку, который сразу же начинает грубый секс без предисловий.

— Не дёргайся, — прохрипел он на ломаном языке, срывая с меня платье одним движением. Ткань порвалась с хрустом. Его руки подняли меня, как куклу, поставив на четвереньки. Я почувствовала, как его член прижимается к моей спине — горячий, толстый, как моё запястье.

Он не стал возиться. Один резкий толчок — и я закричала. Его член вошёл глубже, чем я думала возможным, разрывая меня изнутри. Орк зарычал, схватив меня за бёдра и вгоняя себя снова и снова. Его живот шлёпался о мои ягодицы с мокрыми хлопками.

Я цеплялась пальцами за матрас, чувствуя, как он рвётся под моими ногтями. Каждый толчок отдавался болью в животе, но орк не останавливался. Он изменил угол, и вдруг что-то внутри ёкнуло — странное, почти приятное ощущение, смешанное с болью.

— Вот ты где, — прохрипел орк и начал бить в эту точку с методичностью кузнеца. Я застонала, несмотря на себя. Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки, а дыхание обжигало спину.

Орк зарычал, ускоряясь. Его член пульсировал внутри, становясь ещё больше. Последний толчок вогнал меня лицом в матрас. Я почувствовала, как что-то горячее заполняет меня — густое, почти обжигающее.

— Теперь ты настоящая шлюха, — прохрипел орк, вытаскивая член с хлюпающим звуком. Его сперма хлынула из меня на матрас. Он шлёпнул меня по заднице, оставив горячий след, и вышел, даже не взглянув назад.

SUMMARY^1: Орк взял Машу без прелюдий, войдя в неё с такой силой, что она закричала. Он методично трахал её, пока не нашёл чувствительную точку, заставив её стонать от смеси боли и удовольствия. Закончив, он оставил её лежать в луже спермы, назвав настоящей шлюхой.

Я осталась лежать, дрожа. Влагалище горело, а по внутренней стороне бёдер стекала смесь спермы и крови. Попытка сдвинуться вызвала резкую боль — будто меня разорвали изнутри. Я закрыла глаза, но слёзы всё равно потекли. Где-то скрипнула дверь.

— Ну и вид, — охранник стоял на пороге, усмехаясь. Он бросил мне ту же грубую тряпку. — Убирайся. Следующий клиент через час.

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Пришлось ползти к ведру с водой. Лёд уже растаял, но вода была ледяной. Тряпка царапала кожу, когда я пыталась смыть сперму орка. Влагалище болело так, что каждый прикосновение вызывало новый приступ тошноты.

«Боги, кто это сделал с тобой?» — голос был мягким, почти музыкальным, но с оттенком чего-то, от чего кожа на затылке заныла. Я не сразу поняла, что это эльфийский акцент — слишком изящный для этого проклятого места.

Эльф.

Я бы никогда не догадалась, если бы не его пальцы — длинные, тонкие, с идеально очерченными ногтями, которые сейчас скользили по моей щеке, убирая слезу. Его глаза светились в полумраке, как два кусочка лунного камня.

«Ты дрожишь,» — он наклонился, и его серебристые волосы упали мне на грудь, холодные, как шёлк. Его пальцы коснулись синяков — и вдруг боль ушла, будто кто-то выключил тумблер. Я ахнула, чувствуя, как кожа под его ладонью теплеет.

— Кто… — я начала, но он положил палец мне на губы.

— Тсс, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то древнее, как будто передо мной сидел не мужчина, а само дерево, которое вдруг решило заговорить. — Ты ранена.

SUMMARY^1: После ухода орка Маша осталась лежать, дрожа и испытывая боль. Охранник приказал ей убраться и сообщил о следующем клиенте через час. Пытаясь привести себя в порядок, она столкнулась с новым посетителем — эльфом, который неожиданно проявил заботу, исцелив её синяки магическим прикосновением и назвав раненой.

Его руки опустились ниже, к моим бёдрам, где уже начинались синие пятна от пальцев орка. Я зажмурилась, ожидая боли, но вместо этого почувствовала странное тепло. Когда я открыла глаза, синяков уже не было — только бледная кожа, будто их и не было.

— Как… — я прошептала, но он снова заставил меня замолчать — на этот раз губами. Они были холодными, как лесной ручей, и сладкими, как мёд. Его язык коснулся моих губ — нежно, почти невесомо, и я почувствовала, как всё тело покрывается мурашками.

Он медленно провёл пальцами по моей шее, плечам, груди — везде, где были следы прошлых клиентов. И везде, где касалась его кожа, боль уходила, словно её смывало тёплой волной. Когда его ладонь коснулась моего живота, я вдруг почувствовала странную пульсацию внизу — не боль, а что-то тёплое и щекотливое.

— Ты слишком напряжена, — прошептал он, и его голос звучал так, будто доносился из-под земли. — Расслабься.

Его пальцы скользнули ниже, к моим бёдрам, и я инстинктивно сжала ноги. Но он не стал раздвигать их силой — просто положил ладонь мне на лобок и замер. Через мгновение я почувствовала, как опухоль внутри начинает таять, а жгучая боль сменяется приятным теплом. Я ахнула, чувствуя, как мои половые губы возвращаются к нормальному размеру, а покраснение исчезает, словно его и не было.

— Ты… лечишь меня? — прошептала я, чувствуя, как его пальцы начинают нежно водить по моей промежности, уже не исцеляя, а лаская.

SUMMARY^1: Эльф продолжил исцелять Машу, касаясь её бёдер, шеи и плеч, где оставались следы жестокого обращения. Его прикосновения снимали боль, а когда он дотронулся до её живота, она почувствовала странное тепло. Он ласкал её промежность, сначала исцеляя опухоль, а затем перейдя к нежным ласкам, пока она спрашивала, действительно ли он её лечит.

— Ты ранена, — ответил он, и его пальцы скользнули глубже, касаясь тех мест, где ещё минуту назад было больно даже дышать. Теперь от каждого прикосновения по животу пробегали тёплые волны. — Но я могу сделать так, чтобы тебе было приятно.

Я зажмурилась, когда его палец вошёл внутрь — медленно, осторожно, будто боясь причинить боль. Но боли не было. Только странное, щекотливое тепло, которое разливалось по всему телу. Он двигался внутри меня с такой нежностью, что я сама не заметила, как начала приподнимать бёдра навстречу его руке.

— Вот так, — прошептал он, и его голос звучал как шёпот ветра в листве. — Ты красива, когда расслабляешься.

Я открыла глаза и увидела, как его ладонь светится мягким голубоватым светом. Он улыбнулся, заметив мой взгляд, и добавил ещё один палец. Моё влагалище, ещё недавно распухшее и воспалённое, теперь легко приняло его, словно само тянулось навстречу. Откуда-то из глубины поднялось странное ощущение — не боль, не удовольствие, а что-то среднее, отчего живот сжало горячим спазмом.

— Ты готова? — спросил он, и его пальцы замедлили движение.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его член оказался неожиданно тёплым на ощупь, когда он провёл им по моей промежности. Совсем не таким, как у людей — более гладким, почти бархатистым, без вздутых вен и грубых складок кожи. Он вошёл без усилий, заполняя меня целиком, но без той рвущей боли, к которой я уже привыкла.

SUMMARY^1: Эльф продолжил ласкать Машу, вводя пальцы в её влагалище с осторожной нежностью. Она почувствовала странное тепло вместо боли и начала двигаться навстречу его руке. Когда он спросил, готова ли она, Маша кивнула, и он вошёл в неё своим членом — неожиданно гладким и тёплым, без боли, к которой она привыкла.

SUMMARY^2: Маша подвергается грубому сексу со стороны орка, который оставляет её в измождённом состоянии. Однако следующий клиент — эльф — ведёт себя совершенно иначе: он исцеляет её раны магией и проявляет нежность, лаская её тело и постепенно приводя её к удовольствию. Маша удивлена его внимательностью и осторожностью, особенно после предыдущих жестоких клиентов.

Он начал двигаться медленно, почти лениво, будто у нас было всё время в мире. Его ладони скользили по моим бёдрам, животу, груди — везде, где ещё оставались следы прошлых клиентов. И везде, где касалась его кожа, синяки таяли, как снег под солнцем.

Я застонала, когда он нашёл внутри меня ту самую точку, о которой сама не подозревала. Его движения стали точными, размеренными — не грубые толчки, а плавные волны, от которых всё тело покрылось мурашками.

— Вот ты где, — прошептал он на своём странном языке, но я вдруг поняла каждое слово, будто он говорил прямо в мою голову. Его пальцы сжали мои соски, и по телу пробежала горячая волна. Я выгнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается в сладком предвкушении.

Первый оргазм накрыл меня неожиданно — как внезапный ливень в жаркий день. Тело затряслось, пальцы вцепились в простыни, а из горла вырвалось что-то среднее между стоном и смехом. Он не остановился, продолжая те же плавные движения, будто ничего не произошло.

— Ещё, — прошептал он, и это прозвучало как приказ. Его руки скользнули под мои бёдра, приподняв меня, изменив угол. Внезапно ощущения стали острее, глубже. Я закинула голову назад, чувствуя, как второй оргазм подкрадывается быстрее, чем я ожидала.

Когда он наконец застонал, его семя хлынуло внутрь тёплым потоком, но не обжигающим, как у других, а почти… успокаивающим. Я почувствовала, как оно заполняет меня до самых матки, но без той противной липкости, которая оставалась после остальных.

SUMMARY^1: Эльф продолжил медленно двигаться внутри Маши, лаская её тело и исцеляя синяки. Когда он нашёл чувствительную точку, она испытала неожиданный оргазм, но он продолжил, изменив угол проникновения и доведя её до второго. В конце он кончил внутрь, но его семя, в отличие от других клиентов, было тёплым и успокаивающим.

Он не спеша выскользнул из меня, его член всё ещё пульсировал, но уже мягкий. Я ожидала, что он сразу уйдёт, как все, но вместо этого он прилёг рядом, положив голову мне на грудь. Его серебристые волосы рассыпались по моей коже, холодные и шелковистые.

— Ты красива, когда расслабляешься, — сказал он, проводя пальцами по моему животу. Я вздрогнула — его прикосновения оставляли на коже лёгкие голубоватые следы, которые через мгновение исчезали.

Через полчаса я уже сидела на кровати, разглядывая своё отражение в жестяной миске с водой. Синяки исчезли. Даже следы от наручников на запястьях стёрлись. Внизу живота не было привычной тянущей боли, только лёгкая приятная усталость.

Дверь скрипнула — эльф ушёл, оставив на тумбочке маленький кристалл. Я взяла его в ладонь — камень излучал слабое тепло. В тот же миг по всему телу пробежали мурашки, будто кто-то провёл по коже невидимой кисточкой.

— Ну что, полегчало? — охранник стоял в дверях, жуя что-то. Его взгляд скользнул по моему обнажённому телу, но в этот раз без привычной похабности. — Эльфы… Они умеют ласкать.

Я промолчала, сжимая кристалл в кулаке. Он фыркнул и бросил на кровать чистую рубашку.

Эльф оказался последним клиентом на этот вечер — его серебристые волосы мелькнули в дверном проёме, прежде чем он исчез в темноте коридора. Охранник втолкнул мне в руки грубую холщовую робу, пахнущую плесенью и чьим-то чужим потом.

«Держи, шлюха. Надевай.»

SUMMARY^1: После секса эльф не ушёл сразу, а прилёг рядом, лаская Машу. Позже она обнаружила, что все её травмы исчезли, а на тумбочке остался тёплый кристалл. Охранник принёс ей чистую рубашку, заметив, что эльфы умеют ласкать, и сообщил, что клиентов больше не будет. Когда эльф ушёл, охранник вручил ей грубую робу с запахом плесени, приказав надеть.

Ткань скребла кожу, а запах заставлял морщиться, но это было лучше, чем оставаться голой. Охранник схватил меня за ошейник — тот самый, с гравировкой «У Чёрного Клыка» — и поволок по узкой лестнице вниз. Каменные ступени были холодными под босыми ногами.

Подвал оказался хуже, чем я ожидала. Воздух здесь был густым и сырым, пахло мочой и чем-то гнилым. Охранник открыл дверь с скрипом — внутри была крошечная камера с деревянной койкой, больше похожей на полку, и горстью соломы вместо подушки. На стенах плесенью кто-то пытался что-то нацарапать.

«Спи, шлюха. Завтра будешь работать.»

Дверь захлопнулась, оставив меня в почти полной темноте. Только слабый свет просачивался через крошечное окошко под потолком — настолько маленькое, что через него не пролезла бы даже кошка. Я упала на койку, не в силах сдержать дрожь. Солома колола кожу, но усталость была сильнее.

Сон пришёл не сразу. Каждый шорох за дверью заставлял вздрагивать, каждое эхо шагов по коридору — замирать. Но когда я всё-таки провалилась в забытье, то не видела кошмаров — только странные образы: деревья, которые шептались на языке, которого я не понимала, и чьи-то руки, тёплые и нежные, вытирающие слёзы.

Пробуждение было резким — дверь распахнулась, впуская свет факела. Охранник швырнул на пол деревянную миску с кашей — холодной, серой, с комками. Но мой желудок урчал так, что я не раздумывая схватила её руками.

«Вечером у мамаши новые клиенты,» — бросил он, хрипло смеясь. — «Готовься, шлюха.»

SUMMARY^1: Охранник повёл Машу в подвал, где её ждала крошечная камера с грязной койкой и плесенью на стенах. После приказа спать она осталась одна в темноте, дрожа от холода и усталости. Сон пришёл лишь после долгого ожидания, наполненного тревожными шорохами. Утром её разбудили факельным светом и бросили миску с холодной кашей, сообщив, что вечером у неё будут новые клиенты.

Дверь снова захлопнулась, оставив меня с миской и мыслями, которые крутились как бешеные собаки. Могла ли я сбежать? Окно — слишком маленькое. Дверь — на замке. Охранник — где-то рядом. Но я всё равно осмотрела каждую щель в стенах, каждый камень на полу — ничего.

День тянулся мучительно долго. Свет из окошка медленно полз по стене, пока не исчез совсем. Я сидела на койке, прислушиваясь к звукам борделя: смеху, стонам, крикам. Каждый час был похож на предыдущий, пока комната не погрузилась в полную темноту.

Охранник пришёл через полчаса после этого — его факел ослепил меня после долгой тьмы.

Свет факела ослепил после долгой темноты. Я инстинктивно закрыла лицо руками, но охранник грубо дёрнул за ошейник. Металлическая бляха врезалась в горло, заставив подавиться.

— Вставай, шлюха. На работу.

Его пальцы впились в мое плечо, поднимая с соломы, которая теперь торчала из моих волос. В темноте я не видела его лица — только оранжевые блики факела на потрескавшихся губах. Он толкнул меня к двери, и я споткнулась о собственную миску — пустую, вылизаную до блеска.

Охранник тащил меня за ошейник по узкому коридору, где каменные стены покрылись слоем жирной копоти от факелов. Его сапоги гулко стучали по полу, а мои босые ступни скользили по мокрым камням — кто-то недавно пролил здесь воду или что-то ещё. Мы свернули за угол, и я увидела знакомую дверь с отколотой краской — комната, где нас «готовили» к работе.

SUMMARY^1: Маша провела день в камере, тщетно ища пути побега. Вечером охранник вернулся с факелом, грубо вытащил её за ошейник и повёл по тёмному коридору к комнате для подготовки, где их обычно «готовили» к работе. По пути она споткнулась о пустую миску, а её босые ноги скользили по мокрым камням.

SUMMARY^2: После неожиданно нежного секса с эльфом, который исцелил её раны и оставил тёплый кристалл, Машу возвращают к суровой реальности борделя. Охранник отправляет её в холодную камеру, где она проводит день в поисках выхода. Вечером её грубо вытаскивают для подготовки к новым клиентам.

— Мойся, шлюха. Быстро, — он швырнул мне ту же тряпку, которая уже успела засохнуть в комок, пахнущий плесенью и чужим потом. Вода в ведре была ледяной, с плавающими волосами предыдущих девушек. Я опустила тряпку в воду, чувствуя, как пальцы немеют от холода, и начала вытирать тело. Грубая ткань царапала кожу, оставляя красные полосы на бёдрах и животе. Особенно больно было между ног — вчерашний эльф исцелил раны, но кожа там всё равно осталась чувствительной.

Охранник наблюдал, оперевшись о дверной косяк, жуя кусок чёрного хлеба. Его глаза скользили по моим груди, когда я поднимала руки, чтобы вымыть подмышки. — Не стесняйся, шлюха. Всё равно через час тебя всю пересмотрят, — хрипло рассмеялся он, бросив на пол платье — тонкое, почти прозрачное, с разрезом от подола до пояса.

Я натянула его, чувствуя, как ткань липнет к ещё влажной коже. Платье едва прикрывало ягодицы, а грудь почти полностью вываливалась из глубокого выреза. Охранник схватил меня за ошейник и потянул за собой по узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Деревянные ступени скрипели под его тяжёлыми сапогами, а мои босые ноги цеплялись за занозы.

Второй этаж пахнул потом, спермой и чем-то сладковато-гнилым. Длинный коридор с дверями по обе стороны, из-за которых доносились стоны, хлопки плоти о плоть и грубый смех. Охранник остановился у третьей двери справа, пнул её ногой и толкнул меня внутрь.

SUMMARY^1: Машу заставили вымыться ледяной водой и грубой тряпкой, оставившей красные полосы на её коже. Охранник наблюдал, пока она мылась, затем бросил ей тонкое, почти прозрачное платье, которое она надела поверх влажного тела. Он повёл её по скрипучей лестнице на второй этаж, где толкнул в комнату с клиентом.

Комната была крошечной — только кровать с продавленным матрасом да ведро в углу, от которого пахло мочой и плесенью. Я стояла у порога, чувствуя, как охранник толкает меня в спину, но ноги не слушались. За дверью раздался знакомый хриплый рёв.

— Входи, шлюха. Не заставляй ждать, — охранник шлёпнул меня по заднице, оставив ладонь на мгновение дольше, чем нужно. Его пальцы впились в плоть, прежде чем он с силой толкнул меня внутрь.

Я успела лишь шагнуть через порог, как дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком. Комната пахла дешёвым парфюмом и чем-то кислым — возможно, спермой, которую не вытерли после прошлого клиента. Я машинально потянулась к ошейнику, но цепь уже сняли, оставив только кожаную петлю с гравировкой.

Через полчаса дверь распахнулась с такой силой, что деревянная панель стукнула о стену. В проёме стояла знакомая зелёная туша — вчерашний орк. Его клыки блестели в свете масляной лампы, когда он оскалился в подобии улыбки.

Орк даже не заговорил — он просто схватил меня за волосы и перекинул через край кровати, как мешок с картошкой. Его пальцы впились в мои бёдра, когда он резко раздвинул ноги, и я почувствовала, как воздух холодно коснулся воспалённой кожи. Никаких прелюдий — только короткий рык, и он вошёл в меня одним движением, будто вбивая клин в дерево.

SUMMARY^1: Машу заставили войти в маленькую комнату с продавленным матрасом и вонючим ведром в углу. Через полчаса появился орк, который сразу же схватил её и бросил на кровать, не говоря ни слова. Он грубо раздвинул её ноги и вошёл в неё одним резким движением, не обращая внимания на её дискомфорт.

Я вскрикнула, но звук тут же захлебнулся — его ладонь прижала мой рот к матрасу. Его член горел внутри, растягивая всё настолько, что казалось, будто рвутся швы. Орк не ждал, пока я привыкну — он начал двигаться сразу, грубо и методично, будто долбил ступку. Каждый толчок отдавался в животе тупой болью, а его живот шлёпался о мои ягодицы с мокрыми хлопками.

«Ты… узкая… для орка…» — прохрипел он на ломаном языке, сжимая мои бёдра так, что под кожей тут же выступили синие пятна. Его дыхание обжигало спину, пахло кровью и вчерашним пивом. Я цеплялась пальцами за матрас, чувствуя, как под ногтями рвётся ткань — единственное, что мешало впиться в собственную кожу..

Каждый толчок был как удар топором — резкий, без предупреждения, разрывающий изнутри. Он не менял ритм, не замедлялся, даже когда я закричала — просто зажал мне рот ладонью, пригвоздив к кровати. Его член казался ещё больше, чем вчера, будто раздувшийся от ярости.

Я потеряла счёт времени. Воздух в комнате стал густым, пропитанным потом и чем-то животным, что исходило от его кожи. В ушах звенело, а в глазах плавали тёмные пятна — я почти отключилась, но очередной грубый толчок возвращал к реальности. Его руки, покрытые шрамами, держали мои бёдра так, что пальцы впивались в кожу, оставляя синяки, которые проступали мгновенно.

Когда он наконец зарычал глубже и прижал меня к матрасу всем весом, я почувствовала, как внутри разливается горячая волна. Он не торопился выходить, ещё несколько раз дёрнув бёдрами, будто выжимая из себя последние капли. Сперма вытекала густо, почти вязко, смешиваясь с моей кровью на бёдрах. Я не могла пошевелиться — тело дрожало мелкой дрожью, а киска горела, будто её обдали кипятком.

Орк вытащил член с мокрым звуком, шлёпнув им по моей пояснице, оставив липкую полосу. Я услышала, как он кряхтя натягивает кожаную повязку, а потом — резкий удар по заднице, от которого кожа вспыхнула огнём. Дверь захлопнулась, оставив меня лежать в луже спермы, с дрожащими ногами и разбитым телом.

Я не сразу поняла, что плачу. Слёзы текли сами по себе, горячие и солёные, смешиваясь с потом на щеках. Попытка пошевелиться вызвала резкую боль — будто меня распороли изнутри. Орк не просто занял меня — он словно выжег всё своим членом, оставив влагалище опухшим и чувствительным до мурашек.

Я доползла до ведра с водой на четвереньках, чувствуя, как его сперма вытекает по внутренней стороне бёдер липкими потёками. Вода была ледяной, но я всё равно сунула в неё тряпку и начала вытирать промежность — резко, грубо, будто пыталась стереть с кожи не только его семя, но и само воспоминание. Ткань жгла воспалённую кожу, но я стирала до тех пор, пока пальцы не свело от холода.

Вода в ведре помутнела, превратившись в мутно-белую жижу. Я перевернула его, выплеснув содержимое в дыру в полу — та самая дыра, куда клиенты мочились между делом. Брызги попали на голые ноги, но мне было уже всё равно.

Я села на корточки, прижав колени к груди, и замерла, прислушиваясь к звукам за дверью. Где-то в коридоре смеялись — грубый, хриплый смех, прерываемый шлепками по голой плоти. Под потолком скрипели крысы, а из соседней комнаты доносились хлюпающие звуки и женские всхлипы.

Час ожидания пролетел странно быстро — то ли от усталости, то ли от того, что тело впало в какое-то оцепенение после орка. Я лежала на боку, свернувшись калачиком на краю кровати, и слушала, как по коридору топали сапоги охранника. Вода из ведра уже испарилась, оставив на полу липкие разводы.

Дверь распахнулась без предупреждения.

— Ну что, шлюха, тебе повезло, — охранник фыркнул, толкая перед собой маленькую, коренастую фигуру. — Гоблин заплатил двойную цену.

Гоблин едва доставал мне до пояса. Его кожа была болотно-зелёной, покрытой буграми и шрамами, а изо рта торчали жёлтые, кривые зубы. Он сразу же полез руками, цепляясь за мои бёдра своими короткими, жилистыми пальцами.

Гоблин хихикнул, обнажив ряд острых, жёлтых зубов, и его крохотные пальцы впились в мои бёдра с неожиданной силой. Его дыхание пахло гнилыми грибами и чем-то металлическим — возможно, кровью. Я сжала зубы, чувствуя, как его когти оставляют царапины на моей коже, уже истерзанной предыдущими клиентами.

— Хорошая шлюха, — проскрипел он, и его голос звучал так, будто кто-то скребёт ножом по жести. Его руки скользнули вверх, цепляясь за мои бока, а затем резко ухватились за грудь, сжимая так, что соски тут же затвердели от боли. Я зажмурилась, стараясь не смотреть на его лицо — морщинистое, с выпученными глазами, напоминающими мутные шарики из стекла.

Он не торопился. Его пальцы исследовали каждую складку моего тела, будто проверяя товар перед покупкой. Когда он добрался до промежности, его ноготь — острый, как коготь — царапнул воспалённую кожу, и я вздрогнула. Гоблин захихикал, явно довольный реакцией.

Гоблин расстегнул пояс и стянул грязные холщовые штаны, обнажая член, который выглядел так, будто его слепили из дефектного теста — тонкий, но неожиданно длинный, с бугристой поверхностью и толстой, почти грибовидной головкой. Он ухмыльнулся, обнажая жёлтые клыки, и схватил меня за волосы, притягивая лицо к своему животу.

— Лижи, шлюха, — прошипел он, и его голос напоминал скрип ржавых петель.

Я закрыла глаза, почувствовав на губах его кожу — шершавую, как наждак, и пахнущую потом и плесенью. Его член упёрся мне в щёку, оставляя липкий след. Гоблин не давал времени на раздумья — он впился пальцами в мои виски и насадил мой рот на себя одним резким движением.

Голова откинулась назад, когда он вошёл до самого основания. Горло сжалось в спазме, но его руки, похожие на корявые ветки, не отпускали. Я почувствовала, как его яички — волосатые, как спелые персики, — прижались к моему подбородку.

— Глубже, — проскрипел он, и его живот затрясся от смеха.

Я попыталась отстраниться, но он тут же дёрнул мои волосы, заставляя снова взять его в рот. Его член был бугристым, как корень дерева, и каждый раз, когда я проводила по нему языком, он вздрагивал и хихикал. Головка, толстая и грибовидная, ударяла в нёбо, оставляя вкус меди.

Гоблин начал двигать бёдрами, вгоняя себя глубже с каждым толчком. Его дыхание стало хриплым, а пальцы впились в мои волосы так, что казалось, он вырвет их с корнем. Я почувствовала, как его яйца напряглись, прижимаясь к моему подбородку, и поняла, что он близок.

— Всё глотай, шлюха, — прошипел он, и его голос дрожал.

Он кончил резко, без предупреждения, заставив меня закашляться от внезапного напора спермы. Она была густой, как кисель, и солёной с горьковатым привкусом. Гоблин прижал мою голову к своему животу, не давая выплюнуть ни капли, и я судорожно глотала, чувствуя, как жидкость обжигает горло.

Когда он наконец отпустил меня, я отпрянула, едва не падая с кровати, и резко вытерла рот тыльной стороной ладони. Гоблин ухмыльнулся, глядя, как я стараюсь не скривиться от вкуса.

— Хорошая шлюха, — повторил он, поглаживая свой уже опадающий член.

Охранник заглянул в дверь, бросив на меня оценивающий взгляд.

— Всё нормально, зелёный? — спросил он, но гоблин лишь махнул рукой, натягивая штаны.

— Нормально. Пусть отдыхает.

Маша думала, что на этом её мучения с гоблином закончатся. Она уже чувствовала, как его сперма липким комком оседает в желудке, и надеялась, что охранник сейчас выгонит его. Но гоблин лишь отдышался минуту, его жёлтые глаза блеснули хищным огоньком, и он резко толкнул её на кровать.

— Ложись, шлюха, — проскрипел он, и его голос напоминал звук ржавого гвоздя по стеклу.

Я упала на спину, чувствуя, как продавленный матрас впивается в позвоночник. Гоблин забрался на меня, его коленки, покрытые бугристой кожей, впились мне в бока. Он уселся прямо на мой живот, и его вес, неожиданно тяжёлый для такого маленького существа, заставил меня задохнуться. Его улыбка растянулась, обнажая кривые жёлтые зубы, между которыми застревали куски какой-то тёмной плоти.

— Теперь груди, — прошипел он и схватил мои груди своими корявыми пальцами, сжимая так, что соски тут же побелели от боли.

Я зажмурилась, стараясь не видеть его лица — морщинистого, с выпученными глазами, которые блестели, как мокрый гранит. Его член, тонкий и бугристый, скользнул между моих грудей, оставляя липкую дорожку на коже. Он захихикал, чувствуя, как я вздрагиваю от его прикосновений.

— Жми, шлюха, — бросил он и шлёпнул меня по щеке своей короткой лапой.

Я подняла руки, охватывая груди и сжимая их вокруг его члена. Кожа на его теле была шершавой, как кора дерева, и каждый раз, когда я двигалась, она царапала мои соски. Гоблин начал двигать бёдрами, вгоняя себя между грудей с каждым толчком, его дыхание становилось хриплым и прерывистым.

— Да, так, шлюха, — проскрипел он, и его пальцы впились в мои плечи.

Я чувствовала, как его член скользит между грудей, его головка, грибовидная и толстая, каждый раз ударяла мне в подбородок. Он не торопился, наслаждаясь каждым движением, его жёлтые глаза не отрывались от моего лица, словно он ждал, когда я скорчусь от отвращения.

Но я не дала ему этого удовольствия. Я сжала зубы и продолжала двигаться, чувствуя, как его кожа оставляет красные полосы на моей груди. Его смешок превратился в хриплый рык, когда он ускорился, его бёдра хлопали о мою грудь с мокрыми звуками.

— Сожми сильнее, шлюха, — прошипел гоблин, его голос скрипел, как ржавая цепь. Его корявые пальцы впились в мои запястья, заставляя сдавливать груди так, что рёбра затрещали. — Дави, как будто хочешь его раздавить.

Я вжала груди в его бугристый член, чувствуя, как его кожа — шершавая, как наждак — оставляет красные полосы на нежной коже. Он застонал, и этот звук напоминал скрип двери на не смазанных петлях. Его движения стали резче, толчки глубже, а его живот — горячий и потный — прилип к моей груди, будто клейкий лист.

— Вот так… вот так… — хрипел он, его тело напряглось, как тетива лука. Я почувствовала, как его член вздрогнул между моих грудей, и в следующую секунду горячая струя ударила мне прямо в подбородок. Гоблин завизжал — высоко, пронзительно, будто резали поросёнка, — и его сперма хлынула густыми, липкими каскадами.

Первая волна попала мне в рот — солёная, с гнилостным привкусом, будто протухшие яйца. Я закашлялась, но он тут же шлёпнул меня по щеке, заставляя открыть рот шире. Вторая порция залила нос, слепила глаза, стекая горячими потоками по переносице. Третья — обдала грудь, шею, даже волосы. Она была гуще, чем у орка, почти как растопленный жир, и мгновенно прилипла к коже, не давая дышать.

Гоблин затрясся всем телом, заливая моё лицо горячими, липкими струями. Его визг напоминал скрип ржавых ножниц — высокий, пронзительный, заполняющий всю комнату. Сперма хлестала мне в глаза, слепя и обжигая, стекала по носу густыми потоками, заливаясь в ноздри с противным щипящим ощущением. Я захлебнулась её вкусом — горьким, с привкусом плесени и чего-то металлического, будто он неделями не мылся.

Он не останавливался. Казалось, его яички были бездонными — струи били одна за другой, покрывая мою грудь белой, вязкой плёнкой. Когда я попыталась отвернуться, его корявые пальцы впились в волосы, прижимая лицо к его животу, заставляя принимать каждую каплю. Его смех, хриплый и прерывистый, звенел у меня в ушах, пока последние толчки спермы не выплеснулись мне на шею, стекая за воротник.

— Хорошая шлюха, — проскрипел он, шлёпая меня по щеке своей липкой лапой. — Всё проглотила.

Я не проглотила. Она стояла комом в горле, густая, как кисель, и я чувствовала, как она медленно стекает в желудок, оставляя после себя жгучую тошноту. Но я кивнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Липкие белые нити тянулись от пальцев, как паутина.

Гоблин захихикал, наблюдая, как я пытаюсь очистить лицо. Его сперма быстро застывала на коже, образуя тонкую корку, которая трескалась при каждом движении. Она пахла плесенью и чем-то кислым — будто прокисшее молоко, смешанное с гнилыми грибами. Я сглотнула, чувствуя, как комок в горле увеличивается.

Я только успела ополоснуть лицо ледяной водой из ведра, когда дверь снова распахнулась. Охранник стоял на пороге, широко ухмыляясь, его гнилые зубы торчали, как пожелтевшие надгробия.

— Ну что, шлюха, клиент доволен? — спросил он, задирая подбородок, словно я была собакой, выполнившей трюк.

Я проглотила комок тошноты и растянула губы в улыбку, которая должна была казаться благодарной.

— Да, — прошептала я, опуская глаза, — доволен.

Охранник засмеялся — звук, напоминающий скрежет цепей по каменному полу. Он шагнул ближе, и его сапог, покрытый грязью и чем-то тёмным, толкнул опрокинутое ведро. Вода растекалась по щелям между досками, унося с собой остатки гоблинской спермы.

— Отлично! — воскликнул он и хлопнул себя по ляжке, словно услышал самую приятную новость в мире. — Тогда собирайся, сучка. Ты едешь в «Лазурный веер»!

Я замерла, не понимая. Его слова прозвучали так, будто он объявлял мне отпуск на курорте. Охранник, видимо, заметил моё замешательство и закатил глаза.

— Продали тебя, дура! — пояснил он, выдыхая вонючее облако перегара. — Новый хозяин заплатил тройную цену после того, как узнал, что ты выдержала орка *и* гоблина в один день. — Он хихикнул, подмигнув. — Говорят, у него особые планы на тебя.

Прислано: Big Demon Worms