Творческий Кризис часть 2

Дверь салона отворилась с лёгким звоном колокольчика, и я вошла внутрь, ощущая холодок по спине — то ли от кондиционера, то ли от нервного предвкушения. Интерьер был выдержан в стиле минимализма: белые стены, чёрные диваны и стерильный запах антисептика. На стенах висели фотографии работ — от изящных акварельных татуировок до брутальных панк-пирсингов.

— Привет, — раздался голос слева. Я повернула голову и увидела девушку лет тридцати с короткими розовыми волосами и металлическими блестками на лице — пирсинг в нижней губе, двойные тоннели в ушах и крошечное колечко в ноздре. Она сидела за стойкой, перебирая какие-то бумаги, function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } и улыбнулась мне, слегка приподняв бровь. — Записывались?

— Нет, — я покачала головой, сжимая сумку в руках. Внутри лежала схема, которую я нарисовала прошлой ночью, пока не могла уснуть. Линии, точки, расстояния — всё было рассчитано до миллиметра. — Я хочу сделать пирсинг.

Девушка кивнула, доставая из-под стойки планшет.

— Куда? Язык, пупок, бровь? — её пальцы зависли над экраном, готовая вбить данные. В глазах читалось привычное равнодушие — наверное, сотый клиент за день.

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как ладони становятся влажными. Это было глупо. Совершенно глупо. Но после того, как Павел показал мне, как боль может превращаться в нечто большее… Мне вдруг захотелось оставить на себе след. Не татуировку — слишком банально. Что-то более… личное.

— Пупка, — выдохнула я, чувствуя, как слово обжигает губы. Девушка за стойкой замерла, её розовые волосы застыли в воздухе, будто кто-то нажал паузу. Потом она медленно опустила планшет и пристально посмотрела на меня, словно пыталась разглядеть что-то за моими зрачками.

— Первый раз? — её голос стал мягче, почти медицинским. Я кивнула, не в силах объяснить, почему именно сейчас, почему здесь. Почему после вчерашнего. Она улыбнулась — не снисходительно, а с каким-то странным пониманием, будто видела таких, как я, сотни. — Ты уверена? Это не больно, но… чувствительно. Особенно если никогда раньше не прокалывали.

Розововолосая девушка провела меня по узкому коридору, где стены были увешаны фотографиями клиентов с самыми невероятными модификациями тела — от тонких сережек в носу до массивных тоннелей в мочках ушей, растянутых до размеров чайного блюдца. «Садись здесь,» — она указала на кушетку, покрытую стерильной медицинской пленкой. — «Мастер освободится через десять минут. Он сейчас заканчивает с клиентом».

Я устроилась на холодной поверхности, ощущая, как дрожь в руках становится заметнее. Кабинет был крошечным — белые стены, яркая лампа над креслом и стеклянный шкаф с инструментами. В углу стоял алюминиевый столик с дезинфектором и коробкой одноразовых перчаток. За тонкой перегородкой слышались приглушенные голоса — мужской баритон что-то объяснял, а женский смеялся в ответ.

«Первая тату или пирсинг?» — девушка достала из кармана блокнот и приготовилась записывать. Ее пирсинг в губе блестел при свете лампы, когда она говорила.

«Первое… такое,» — я провела языком по сухим губам. В голове всплыл образ Павла, пристегивающего меня к кровати. Как он методично застегивал каждый ремешок, как его пальцы скользили по моей коже перед тем, как надеть латексную маску…

Розововолосая девушка исчезла за дверью с тихим щелчком, оставив меня одну в холодноватом кабинете. Я непроизвольно провела пальцами по животу, чувствуя, как пульс учащается под тонкой кожей. Через десять минут дверь открылась снова — и в помещение вошёл человек, которого я бы скорее приняла за экспонат из музея современного искусства, чем за мастера пирсинга.

«Приветствую, я Андрей,» — он кивнул мне, и металлические кольца в его бровях мягко звякнули. Его лицо было покрыто густой паутиной татуировок, переходящих на шею и исчезающих под чёрной футболкой с надписью «Pain is temporary, style is forever». В носу сверкал массивный шип, а мочки ушей были растянуты тоннелями размером с пятидесятирублёвую монету.

«Л-Лена,» — я чуть не поперхнулась собственным языком, когда он пристально посмотрел на меня тёмными, почти чёрными глазами. В них не было ничего пугающего — только спокойная профессиональная внимательность.

«Ложись на стол, будем работать,» — он указал на кушетку в центре комнаты, уже застеленную свежей плёнкой. Я послушно прилегла, чувствуя, как холодная поверхность впивается в оголённую поясницу. Андрей тем временем надел перчатки и начал готовить инструменты — металлические щипцы, иглу в стерильной упаковке, дезинфицирующий раствор. Звук раскрывающейся упаковки заставил меня непроизвольно сжаться.

«Расслабься,» — он улыбнулся, и пирсинг в его нижней губе слегка приподнялся. «Это не больно. Немного непривычно, но не больно». Его пальцы, покрытые чёрными татуировками до самых ногтей, ловко собрали необходимые инструменты на поднос.

Я медленно задрала футболку, обнажая живот. Пупок выглядел неожиданно уязвимо под ярким светом лампы — маленькая вмятина на гладкой коже. Андрей кивнул, оценивая анатомию. «Красивая форма. Идеально для украшения,» — он отметил профессионально.

Андрей достал из стерильной упаковки тонкий шприц с прозрачной жидкостью. «Это лидокаин,» — объяснил он, покачивая ампулу. — «Сначала будет небольшой укол, потом место онемеет. Настя сказала, что у тебя первый опыт, так что лучше перестраховаться.»

«Настя?» — я переспросила, чувствуя, как брови непроизвольно поползли вверх.

«Розововолосая у стойки,» — он кивнул к двери, наполняя шприц. — «Она же тебя записала. Хотя…» — его взгляд скользнул по моей карточке, — «…похоже, ты и правда без записи. Ну да ладно.»

Кончик иглы блеснул под лампой, когда Андрей поднес его к моему животу. «Глубокий вдох,» — скомандовал он, и я успела лишь втянуть воздух, прежде чем острое жжение впилось в кожу рядом с пупком. Я вскрикнула — не от боли, а от неожиданности — и тут же почувствовала, как холодная волна раствора растекается под кожей.

«Всё, самое неприятное позади,» — он вытащил иглу и прижал ватный диск к месту укола. Его пальцы, покрытые синими татуировками в виде геометрических узоров, казались неожиданно нежными. — «Подождём минуту, пока подействует.»

Я приподнялась на локтях, разглядывая крошечную каплю крови на ватке. В животе уже начало появляться странное онемение — будто кто-то влил под кожу холодный сироп. «Можно проверить?» — я неуверенно потянулась пальцами к животу.

Андрей усмехнулся — пирсинг в его губе подрагивал. — «Ну давай, щипни себя ниже пупка. Только сильно не увлекайся, а то потом будешь жалеть, что не чувствовала весь процесс.»

Я осторожно ущипнула кожу на пару сантиметров ниже пупка — и замерла. Пальцы сжимали плоть, но никаких сигналов в мозг не поступало. Будто щупала чужое тело. «Офигеть,» — прошептала я, отпуская кожу, которая тут же побелела от давления и медленно возвращалась в нормальное состояние.

Андрей достал из стерильной упаковки металлический зажим — блестящий, как хирургический инструмент. Его пальцы с синими узорами сомкнули губки зажима вокруг верхней складки моего пупка с точностью механика.

«Сейчас будет интересно,» — он улыбнулся, и пирсинг в его губе дрогнул.

Я замерла, наблюдая, как он подносит длинную иглу к зажатой складке кожи. Острие коснулось поверхности — и медленно, почти церемонно, вошло в плоть.

Странно.

Я чувствовала давление металла, проникающего сквозь слои ткани — четкое, методичное разделение клеток под острым наконечником. Но не боль. Только глубокое, почти археологическое любопытство, будто кто-то вскрывает мое тело не для причинения вреда, а ради научного интереса.

«Хорошая кожа,» — заметил Андрей, проворачивая иглу. — «Плотная, но эластичная. Видно, не пирсинг первый.»

Я хотела возразить, что это действительно первый, но в этот момент кончик иглы вышел с другой стороны складки — блестящая капля крови тут же собралась на поверхности, как ртуть на стекле. Андрей ловко подхватил её ватным диском.

«Половина дела,» — он провёл пальцем вдоль иглы, проверяя траекторию. Его татуированные фаланги выглядели древними рунами на фоне стерильной белизны перчаток. — «Теперь украшение.»

Из лотка он достал тонкий металлический стержень с шариками на концах. Даже приглушённый свет лампы заиграл на его поверхности, рассыпая блики по потолку.

«Титановая штанга,» — пояснил он, поднося её к проколу. — «Гипоаллергенная, лёгкая. Через месяц можно менять на что-то более изящное.»

Кончик стержня коснулся входа в прокол — и медленно начал входить. Я затаила дыхание, наблюдая, как холодный металл исчезает в моей плоти. Странное ощущение — будто кто-то вставляет недостающую деталь в механизм, о существовании которого ты не подозревал.

«Ты удивительно спокойна,» — заметил Андрей, закручивая верхний шарик. Его пирсинг в губе подрагивал при каждом микродвижении. — «Обычно девушки к этому моменту либо трясутся, либо болтают без остановки.»

Я лишь прикусила губу, чувствуя, как металлический стержень занимает своё место внутри меня. Это было… правильно. Как будто пупок наконец-то обрёл предназначение, о котором я даже не догадывалась.

Андрей обработал место прокола антисептиком — холодная жидкость заставила меня вздрогнуть. «Готово,» — он поднёс зеркало. — «Оцени.»

В отражении пупок выглядел по-новому — маленький серебряный мостик пересекал его верхнюю складку. Шарики на концах сверкали при свете лампы, словно капли ртути. Я провела пальцем по холодному металлу — и вдруг осознала, что улыбаюсь.

«Кстати…» Андрей внезапно прищурился, осматривая мою грудь сквозь тонкую ткань футболки. Его взгляд скользнул по контуру чашечек бюстгальтера, которые теперь казались меньше после процедуры. Металлические кольца в его бровях звякнули, когда он озорно улыбнулся. «Раз уж ты не против украшать тело — почему останавливаться на пупке?» Он лениво покрутил в пальцах серебряную сережку. «Соски — идеальный вариант. Такое же скрытое украшение, как и пупок, но… с большим потенциалом.»

Я машинально прикрыла грудь ладонью, чувствуя, как под кожей вспыхивает тепло. Мысль о металле, пронзающем самые чувствительные места, вызвала странную смесь стыда и любопытства. «Это… не слишком?» — прошептала я, уже представляя, как будут выглядеть мои соски с тонкими штангами.

«Слишком — это когда делают тоннели в сосках,» — Андрей рассмеялся, и его пирсинг в губе подпрыгнул. «А пара маленьких сережек? Их можно прикрыть любым лифчиком. Даже на строгой работе никто не догадается.» Он наклонился ближе, и запах металла и антисептика ударил мне в нос. «Ты же уже почувствовала — это не больно. Просто… новое измерение тела.»

Мои пальцы сами собой потянулись к пупку, где холодный металл уже казался частью меня. В голове всплыл образ Павла, его пальцы, сжимающие мои соски через латекс… Я резко выдохнула. «Ладно. Давайте.»

Андрей кивнул и достал из стерилизатора новый набор инструментов. Его руки, покрытые синими узорами, двигались с точностью хирурга. «Снимай футболку и лифчик. Ложись на стол.»

Я замерла на секунду, чувствуя, как сердце застучало где-то в горле. Но потом резко стянула футболку через голову и расстегнула бюстгальтер. Холодный воздух кабинета обжег кожу, когда я освободила грудь. Инстинктивно прикрыла ладонями соски.

Андрей скользнул взглядом по моей груди, и я почувствовала, как соски непроизвольно напрягаются под его профессиональным, почти клиническим взглядом.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я делал? — Андрей внезапно приостановился, игла замерла в воздухе. Его татуированные пальцы сжали инструмент чуть менее уверенно. — У нас есть мастер-девушка, если тебе некомфортно.

Я резко вдохнула, ощущая, как холодная металлическая поверхность стола давит на лопатки. Его вопрос повис в стерильном воздухе между нами, и я вдруг осознала, что мои ладони всё ещё прикрывают грудь.

— Нет, — выдохнула я, медленно убирая руки и опуская их вдоль тела. Ладони оставили на коже влажные отпечатки. — Делай ты.

Андрей взял шприц с прозрачным лидокаином и провел пальцем по моей левой груди, отмечая точку в полутора сантиметрах от соска. «Глубокий вдох,» — предупредил он, и я успела лишь втянуть воздух, прежде чем тонкая игла вошла в мягкую ткань. Укол был резким, но коротким — словно кто-то ущипнул меня раскаленной булавкой. Правая грудь получила такую же дозу, и почти сразу же холодное онемение начало растекаться от точек инъекций.

Я наблюдала, как его татуированные пальцы сжимают металлический зажим, приближая его к моему левому соску. Губки инструмента сомкнулись вокруг плотной кожи ареолы — давление было ощутимым, но не болезненным, скорее напоминало сильное прикосновение через толстый слой ваты. «Сейчас,» — предупредил Андрей, и длинная игла плавно вошла в основание соска.

Даже через анестезию я почувствовала момент, когда металл разрывал тончайшие слои чувствительной плоти — не боль, а скорее глубокое внутреннее сопротивление, словно тело инстинктивно протестовало против вторжения. Я закусила губу, чувствуя, как мышцы живота непроизвольно напряглись. Игла вышла с другой стороны, и Андрей тут же вставил тонкое титановое кольцо, защелкнув его специальными щипцами. Холодный металл коснулся кожи, и я вздрогнула — мой сосок теперь украшало блестящее кольцо диаметром около сантиметра.

«Второй,» — объявил Андрей, уже зажимая правый сосок. Этот прокол дался мне тяжелее — возможно, потому что тело уже понимало, что его ждет. Когда игла вошла, я почувствовала странную пульсацию, будто кто-то дотронулся до скрытой внутри пружины. Новое кольцо заняло свое место, и Андрей обработал оба прокола антисептиком, от которого я невольно зажмурилась.

«Готово,» — он поднес зеркало, и я увидела свою грудь, украшенную парой блестящих колец. Они выглядели одновременно невинно и вызывающе — словно секрет, который можно легко скрыть под одеждой, но который я теперь всегда буду ощущать. Я осторожно провела пальцем по левому кольцу, чувствуя, как оно двигается вместе с соском. Ощущение было странным — одновременно новым и каким-то… правильным.

«Первые два дня не трогай без нужды,» — предупредил Андрей, снимая перчатки. Его татуированные пальцы быстро заполняли документы. — «И купи солевой раствор в аптеке — обрабатывай дважды в день.» Он протянул мне визитку и маленькую баночку с мазью. — «Если что-то пойдет не так — звони сразу.»

Я кивнула, осторожно надевая бюстгальтер. Ткань мягко скользнула по новым кольцам, вызывая легкое покалывание. Футболка скрыла все следы процедуры — никто бы не догадался, что под ней скрывается. Только я знала, что теперь ношу с собой этот маленький секрет.

«Спасибо,» — прошептала я, ощущая странное возбуждение от мысли, что Павел увидит это. Андрей лишь кивнул и исчез за дверью, оставив меня одну в кабинете. Я еще раз взглянула в зеркало, приподняв футболку — два серебряных кольца блестели на фоне розовой кожи. Они казались чем-то большим, чем просто украшения — скорее отметинами, свидетельством внутренней трансформации.

Прислано: Big Demon Worms